Публикуем поздравительную статью д.э.н., профессора Гордеева Валерия Александровича (Ярославский государственный технический университет», кафедра «Экономика и управление», действительный член Академии философии хозяйства)

28 марта этого года отмечается относительно круглая дата доктора экономических наук Юдиной Тамары Николаевны – члена редакционной коллегии нашего журнала «Теоретическая экономика», уникального ученого – автора концепции Нового Домостроя, а также более двадцати лет вносящей свой вклад в национальный мегапроект «ЦИВИЛИЗАЦИОННОЕ НАСЛЕДИЕ РОССИИ». А кроме того, активного разработчика «цифровой экономики» как стадии развития капитализма-хрематистики на основе ИКТ от «хай-тек» к «хай-хьюм». И при этом исследователю проблем российско-китайского производственного сотрудничества.

Юдина Тамара Николаевна – доктор экономических наук, доцент по кафедре политической экономии, действительный член Академии философии хозяйства (2010), старший научный сотрудник экономического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова. Окончила экономический факультет МГУ – с отличием (1977 г.). Обучалась в аспирантуре кафедры истории народного хозяйства и экономических учений экономического факультета МГУ (1977-1979; 1980-1981 гг.).

Тамара Николаевна стала кандидатом экономических наук в 1981 году, тема диссертации: «Распространение экономических идей марксизма на Кубе (70-е годы XIX в. – 1959 г.» (научный руководитель – кандидат экономических наук, доцент Ефим Григорьевич Василевский). Ученую степень доктора экономических наук получила в 2010 году, тема диссертации: «Эволюция учения о домостроительстве в контексте формирования экономической системы России (вторая половина IX – начало XX вв.)» (научный консультант – доктор экономических наук, заслуженный профессор МГУ имени М.В. Ломоносова Мария Ильинична Суворова). Учёное звание – доцент по кафедре политической экономии (1989 г.).

Работала переводчиком испанского языка в Республике Куба (1979-1980 гг.). С 1982 г. по 1997 г. – ассистент, затем доцент в Московском государственном университете печати. В Московском государственном университете имени М.В. Ломоносова служит с 1997 г. по настоящее время в должностях: доцента кафедры экономической теории факультета государственного управления (ФГУ) МГУ (1997-2012 гг.), а после её ликвидации – доцента кафедры стратегического планирования и экономической политики ФГУ МГУ (2012–2014 гг.); доцента, старшего научного сотрудника (с 01.03.2014 г. по настоящее время) экономического факультета МГУ.

Область научных интересов Тамары Николаевны – цивилизационное наследие России, теоретическая экономия, «цифровая экономика», философия и методология экономики, история экономических учений, история отечественной экономической мысли и науки, современные проблемы экономической науки, философия хозяйства, институционально-экономическое стратегирование, современная китайская экономическая наука в контексте реформ, российско — китайское производственное сотрудничество.

Т.Н. Юдина – специалист в области экономической теории, «цифровой экономики», истории экономических учений, истории отечественной и китайской экономической мысли и науки, институциональной экономики, философии и методологии экономики, современных проблем экономической науки, политической экономии.

Автор оригинального учения о домостройстве и неодомостроительстве как гармонической самодостаточной самоподдерживающейся хозяйственной системе; Новом Домострое как конституирующей универсальной перспективной экономической системе России, правде как клеточке хозяйственной системы – Домостроя, теории институционально-экономического стратегирования.

Является также членом Философско-экономического ученого собрания (ФЭУС), членом Вольного экономического общества (ВЭО), членом Центрального правления общества российско-китайской дружбы (ОРКД), членом редакционной коллегии журнала «Теоретическая экономика», членом научной школы «Теория и технологии управления». Регулярно выступала на «Народном радио» в передаче «Традиция», участвует в круглых столах Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации. Участник многих международных конференций в России, Китае, Франции, Болгарии, Казахстане, Украине, Кипре, Кубе.

Читает лекционные курсы и ведёт семинарские занятия по дисциплинам: «Экономическая теория», «Экономика», «Институциональная экономика», «Философия и методология экономики», «Современные проблемы экономической науки», «История экономики», «Государственное регулирование экономики». Руководит подготовкой курсовых и выпускных квалификационных работ, кандидатских диссертаций, работой иностранных стажеров. В 2013-2016 гг. читала лекции в университетах г. Харбина, г. Даляня; в 2014 г., 2017 г. – в Нанкийском университете г. Тяньцзинь (КНР).

Подготовила 6 кандидатов экономических наук.

Публикации. Является автором свыше 170 публикаций объемом 208 п. л. В том числе:

• Юдина Т.Н.      Новый Домострой. Конституирующая универсальная перспективная экономическая      система России. Монография. М., 2015.-448 с.
• Юдина Т.Н.      Трансформация институциональной матрицы России? (Философско-хозяйственные      аспекты)//Философия и методология экономики как основа формирования современного      экономического знания: Третья ежегодная научная конференция кафедры      философии и методологии экономики: монография/под ред. Л.А. Тутова. М.,      2017. С.41-47.
• Чжан Ч.,      Юдина Т.Н. Реиндустриализация промышленной базы Северо-Восточного Китая в XIII пятилетке (2016-2020)//Философия хозяйства. 2017. №6. С      146-158.
• Юдина Т.Н.,      Тушканов И.М. Цифровая экономика сквозь призму философии хозяйства и      политической экономии// Философия хозяйства. 2017. №1. С 193-201.
• Юдина      Т.Н. Цифровизация как тенденция      современного развития экономики Российской Федерации: pro et contra// Государственное      и муниципальное управление (Ученые записки СКАГС).      2017, №3,      С.139-143
• Yudina      T.N. Perspective      of Digital Economy //Journal of Northeast Asia Studies. 2016.      №5. С.20-24.     
• Юдина Т.Н. Конституирующие основы      фундаментальной экономической науки: философско-хозяйственный взгляд// Философия      хозяйства,      издательство Ред.      журн. «Философия хозяйства» (М.), 2016.      №6 (108). С.75-94
• Юдина Т.Н. Осмысление цифровой экономики// Электронный      научный журнал «Теоретическая экономика» (www.theoreticaleconomy.info),. 2016. №3. С.2-16.
• Юдина Т.Н. Цифровизация в контексте      сопряженности Евразийского экономического союза и Экономического пояса      Шёлкового пути// Философия      хозяйства,      издательство Ред.      журн. «Философия хозяйства» (М.). 2016.      №4(106). С.161-174.
• Новая парадигма      экономической теории и хозяйственного развития – требование ХХI в. (поиск      парадигмы в контексте гармонической хозяйственной системы)// Научно-практическая      конференция (11–13 марта 2011 г.) / Под ред. И.Н. Мысляевой. М., 2012. С.      69–78.
• Социально-экономические      взгляды мыслителя-энциклопедиста М.В. Ломоносова и современность: Сборник      эссе студентов III курса факультета ВМК МГУ / Сост.: Б.И. Березин, Т.Н. Юдина. М., 2011.
• Конфуцианство      как философия хозяйства и эволюция китайской экономической мысли в ходе модернизации      (конец 1970-х гг.- по настоящее время // Философия хозяйства. 2011. № 5.      С. 51–61 (в соавт. С Г.Б. Арутюновым).
• Ломоносовская      модернизация Российской империи // Вестник Московского университета. Сер.      21. Управление (государство и общество). 2011. № 3. С. 3–14.
• Домостроительство      как экономическая система: история, методология, теория. М., 2010.
• Вклад      отечественных мыслителей в разработку учения о домостроительстве//      Экономические науки. 2009. № 7 (56).
• Домостроительство      как хозяйственная система в контексте православной культуры// Проблемы      современной экономики. 2009. № 3.
• Домостроительство      как целостная, самодостаточная хозяйственная и экономическая система,      домострой – ее ядро// Философия хозяйства. 2009.
• Учение о      домострое и домостроительстве сквозь призму современной экономической      науки и философии хозяйства // Социально-экономические приоритеты развития      России. Международная научно-практическая конференция (2 июня 2008 г.).      М., 2009. С. 594–610.
• История и      методология экономической науки: Учебно-методический комплекс. М., 2009.
• Современные      проблемы экономической науки: Учебно-методический комплекс. М., 2009.
• Кокорев      В.А.: новые контуры национального хозяйства. Д.И. Менделеев: не марксистская,      не маржиналистская, а «национальная» (народная) экономия. Начала теории      домостроя и домостроительства // Сборник научных статей / Под общ. ред.      И.А. Балашовой. М., 2008. № 4.
• Экономика-Домострой-Ойкономикос-Нехрематистика      (в контексте поиска национальной модели хозяйства России 862–1917 гг.).      М.,   2008.
• Крестьянская      реформа царя Александра II Николаевича Романова // Романовские чтения.      История российской государственности и династия Романовых: актуальные      проблемы изучения. Конференция (29–30 мая 2008 г.). Кострома, 2008. С.      190–197 (в соавт. с В.В. Чекмаревым).
• Отечественная      институциональная экономика: общее и особенное // Экономическая наука – хозяйственной      практике. Научная сессия X Международной научно-практической конференции      (5–6 мая 2008 г.)/ Отв. ред. В.В. Чекмарёв, Н.А. Александрова. Кострома,      2008. С. 185–191.
• Учение о      домострое и домостроительстве сквозь призму современной экономической      науки // Научно-практическая конференция «Бардыгинские чтения»/ Под общ.      ред. А.П. Волошкина, И.А. Балашовой. Егорьевск, 2008. Т. 2. С. 158–171 .
• Институциональные      особенности предпринимательства и благотворительности в России IX – начала      XXI вв. М.,2007 (в соавт. с И.А. Балашовой, А.М. Балашовым).
• Отечественная      институциональная экономика: общее и особенное // Институциональные      преобразования в России: Сборник научных статей. М., 2007. С. 26–36 .
• Институтогенез      русского хозяйства-домостроя (Ксенофонт Афинский, Аристотель Стагирит открывают      экономику-домострой)// «Қазақстантану – ғылыми зерттеудін жана тақырыбы» /      Халықаралық ғылыми конференциянын материалдары. Астана, 2007. Т. 1. Б.      307–315 .
• Славянофильство      и глобализация: историко-экономический взгляд // А.С. Хомяков – мыслитель,      поэт, публицист. Международная научная конференция (14–17 апреля 2004 г.)      / Отв. ред. Б.Н. Тарасов. М., 2007. Т. 2. С. 248–254.
• Институциональные      принципы домостроя (идейная основа конституирующей национальной модели      хозяйственной системы России IX – начала XX вв.). М., 2006.
• Институтогенез      русского хозяйства – домостроя (Ксенофонт Афинский, Аристотель Стагирит      открывают экономику – домострой)// Философия хозяйства. 2006.
• Правда как      клеточка и институт национальной модели хозяйственной системы России//      Экономическая теория: истоки и перспективы. М., 2006. С. 972–979.
• Неоинституционализм      и/или новая институциональная теория как современное направление экономической      мысли // Экономическая теория в XXI веке – 4 (11): Институты экономики /      Под ред. Ю.М. Осипова, В.С. Сизова, Е.С. Зотовой. М.,2006. С. 108–119.
• Домостроительство      … без комплексов // Россия Державная / Под ред. Ю. М. Осипова, М. М.      Гузева, Е. С. Зотовой. М.; Волгоград, 2006. Ч. I. С. 384–397.
• Корабль      спасения (размышления над «Временем» философии хозяйства Ю. М. Осипова) //      Философия хозяйства (к 65-летию Ю. М. Осипова)/ Под ред. Е. С. Зотовой.      М.; Екатеринбург, 2006. С. 121–126.
• Домостроительство.      Нравственный капитал. Шведов О. В.// Святая Русь. Большая Энциклопедия Русского      Народа. Русское хозяйство/ Гл. редактор, составитель О.А. Платонов.      М.,2006. С.302–303; 650; 1044.
• Институциональная      экономика. Программа курса, планы семинарских занятий и материалы к      лекциям: Учебно-методическое пособие. М., 2006. С. 10–12, 23–36 (в соавт.      с И.В. Чурзиной).
• Экономическая      теория: Учебно-методическое пособие. М., 2006. (в соавт. М.Л. Симановской).
• М. В.      Ломоносов – апостол русской науки и веры // Философия хозяйства. 2005. №      3.
• Философия      хозяйства как современное направление обществоведческой мысли и нравственный      капитал как её категория// Философия хозяйства. 2005. № 4–5.
• Хозяйство Российской      империи (1861–1917): имперскость и неимперскость (почему разбился российский      «Титаник» в 1917 г. и как не стать – «ended country» сегодня: историко–экономическое      исследование)// Имперские предчувствия России/ Под ред. Ю.М.Осипова, О.В.      Иншакова, М.М. Гузева, Е.С. Зотовой. М.; Волгоград, 2005. С.413–420.
• Третий Рим,      имперскость и поиск национальной модели хозяйственной системы России//      Экономическая теория в XXI веке 3 (10): Проблемы пореформенной экономики/      Под ред. Ю.М.Осипова, В.С. Сизова, Е.С. Зотовой. М., 2005. С. 135–139.
• Новый человек:      экономико-антропологический взгляд (Премодерн, Модерн, Постмодерн)//      Философия хозяйства. 2005.
• Экономические      науки// Программы обязательных учебных курсов факультета вычислительной      математики и кибернетики. М., 2005. С.45–51.
• Национальная      модель хозяйственной системы России: мировоззренческие императивы / Постмодерновый      мир и Россия / Под ред. Ю.М.Осипова, О.В. Иншакова, М.М. Гузева, Е.С.      Зотовой. М.; Волгоград, 2004. С. 645–651.
• Корабль спасения      // Философия хозяйства. 2004. № 3. С. 263–268.
• Теории      технологических укладов и перспективы развития инновационной модели      экономики России // Современные проблемы экономической теории и практики /      Под ред. И.И. Столярова. М., 2004. С. 154–162.
• Правда как      клеточка и институт национальной модели хозяйственной системы России –      домостроительства// Экономическая теория в XXI веке – 2 (9): Глобальное и      национальное в экономике/ Под ред. Ю.М. Осипова, В.В. Чекмарева, Е.С. Зотовой.      М., 2004. Т. 2. С. 884–892.
• Правда как      институт и клеточка национальной модели хозяйственной системы России      (НМХСР) – домостроительства// Современные проблемы экономической теории.      М., 2004. Ч. II. С. 306–307.
• Россия      обречена на успех: домостроительство или нравственная экономика // Неуемная      Россия / Под ред. Ю.М.Осипова, О.В. Иншакова, М.М. Гузева, Е.С. Зотовой.      М.; Волгоград, 2003. Т. I. С. 458–460.
• Иван      Грозный, Петр I и Сталин как имперские феномены отечественного      домостроительства // Феномен Сталин/ Под ред. Ю.М.Осипова, Е.С. Зотовой.      М.; Краснодар, 2003. С. 524–529.
• «Книга о      скудости и богатстве» И. Т. Посошкова: жизнь за Христа, царя-императора      Петра I, Святую Русь// Предтеча / Под ред. Ю.М. Осипова, Е.С. Зотовой. М.,      2003. С. 218–231.
• Путь России      в XXI в.: история экономики русской цивилизации// От Сциллы и Харибды:      Актуальный опыт России/ Под ред. Ю.М. Осипова, О.В. Иншакова, Н.П.      Ващекина, Е.С. Зотовой. М.; Волгоград, 2002. Т. 1. С. 360–365.
• Госдолг      России и РФ: призраки и признаки дефолтов и банкротства страны //      Актуальное обществовИдение / Под ред. Ю.М.Осипова, В.В. Чекмарева, Е.С.      Зотовой. М.; Кострома, 2001. Т. 2. С. 262–272.
• Русский рубль      и международная валютная система (деньги как фактор государственности)//      Экономическая теория на пороге XXI века – 4: Финансовая экономика / Под      ред. Ю.М. Осипова, В.Г. Белолипецкого, Е.С. Зотовой. М., 2001. С. 116–124      .
• История      экономики русской цивилизации: миф и реальность // История за и против      истории / Под ред. Ю.М.Осипова, И.В.Бестужева–Лады, Е.С. Зотовой, Г.Р.      Наумовой. М., 2000. Т.2. С.49–54.
• Россия и ее      экономические реформы в актуальном времени и пространстве: чему научил нас      миллениум// Россия в актуальном времени–пространстве / Под ред. Ю.М.Осипова,      О.В. Иншакова, М.М. Гузева, Е.С. Зотовой. М.; Волгоград, 2000. С. 343–348.
• Выход в      новое смысловое пространство// Философия хозяйства. 1999. № 4.
• История      экономических учений. История русской экономической мысли: Учебное пособие/      Под ред. Т.Н. Юдиной. М.,      1999. Ч. II. С. 3–34, 66–74 (в соавт.).
• К вопросу об      экономике русской цивилизации// Российская государственность: тысячелетний      опыт. М., 1999. С. 81–83 .
• К вопросу о      типологической характеристике реформирования экономики России// Альманах Центра      общественных наук / Под ред. Ю.М. Осипова, Е.С. Зотовой. М., 1998. № 4. С.      51–54.
• Роль государства      в экономике России. Немного о Доме-государстве и домостроительстве// Альманах      Центра общественных наук/ Под ред. Ю.М. Осипова, Е.С. Зотовой. М., 1998. №      1. С. 51–58.
• Интеллектуальная      собственность: некоторые аспекты генезиса и сущности // Альманах Центра общественных      наук / Под ред. Ю.М. Осипова, Е.С. Зотовой. М., 1998. № 7. С. 170–178.
• Классическая      экономическая теория, либерализм и крестьянская реформа Александра II:      некоторые аспекты историко-экономического анализа// Альманах Центра общественных      наук/ Под ред. Ю.М. Осипова, Е.С. Зотовой. М., 1998. № 5. С. 168–174.
• О взглядах и      деятельности С.Ю. Витте// Российский экономический журнал. 1998. № 2.
• О проблеме      богатства русского народа по Посошкову И.Т. и по Булгакову С. Н.:      историко–экономический анализ / Под ред. Ю.М.Осипова, В.М. Кулькова, Е.С.      Зотовой. М.,1998. С.306–314.
• Интеллектуальная      собственность: некоторые аспекты генезиса и сущности, характера, субъектов      и объектов // Интеллектуальная собственность и формы ее реализации.      Международная практическая конференция (25–27 декабря 1997 г.)/ Под ред. И.И.      Столярова, Ю.В. Трифонова, Л.В. Новокшоновой. Н.-Новгород, 1998. С.      268–270.
• Экономическая      теория и реформы в России XVI-XVIII в.: историко-экономический аспект/ Под      ред. Ю.М. Осипова, Е.С. Зотовой. М., 1997. № VI. С. 149–159.
• Экономическая      теория и реформы в России XVI – XVIII в.в.: историко-экономический аспект//      Новые условия хозяйствования в книгоиздании: Межведомственный сборник      научных трудов. М., 1997. С. 3–12.
• Классическая      экономическая теория, либерализм и крестьянская реформа Александра II:      некоторые аспекты историко-экономического анализа// Проблемы переходной      экономики/ Под ред. А.В. Сидоровича. М., 1997. № 2. С. 82–89.
• Сергей      Юльевич Витте – российский государственный человек// Сергей Юльевич Витте:      российская денежная реформа 1895–1897 годов (к 100-летию «золотого      рубля»). М., 1997. С. 6–19.
• История      экономических учений: История русской экономической мысли: Учебное пособие/      Под ред. Т.Н. Юдиной. М.,      1997. Ч. I. С. 3–33, 117–119.
• Экономическая      теория и реформы в России: цивилизационные подходы// Шансы российской экономики.      Анализ фундаментальных оснований реформирования и развития/ Под ред. Ю.М. Осипова      и И.Н. Шургалиной. М., 1996. № III. С. 116–122.
• О проблеме      богатства русского народа по Посошкову И.Т. и по Булгакову С.Н.:      историко–экономический анализ// Творческое наследие С.Н. Булгакова и      современное социально-экономическое знание / Под ред. Ю.М. Осипова, Е.С.      Зотовой. М., 1996. С. 122–128.
• Макроэкономика:      Учебное пособие. М., 1996 (в соавт. с В.Л. Беловой).
• Человек,      теория и экономика России: цивилизационные подходы // Формирование      рыночных отношений в системе книгоиздания.   М., 1995.
• Экономическая      мысль России (Проблемы  экономического развития в России):      Материал к спецкурсу. М., 1995. С. 3–14 (в соавт. с А.Л. Кочетковым и      др.).
• Новое в курсе      «Экономика»: международная валютная система // Высшее образование в      России. 1994. № 2.
• Классическая      и неоклассическая экономическая теория рыночной экономики и Россия//      Деятельность полиграфических предприятий и издательств в условиях рыночной      экономики. М., 1994. С. 3–17.
• Экономические      идеи И.Т. Посошкова и современность// 35-я научно-техническая конференция      профессорско-преподавательского состава, научных сотрудников и аспирантов.      М., 1994. С. 81–82.
• Из сокровищницы      российской экономической мысли // Высшее образование в России. 1993. № 4.
• Экономическая      теория для России// Высшее образование в России. 1993. № 2.
• Революционно-демократические      идеи Хосе Марти// Всемирная история экономической мысли/ Гл. ред. В.Н.      Черковец. М., 1989. Т. 3. С. 2

Сердечно поздравляю Тамару Николаевну Юдину, известного ученого, прекрасного человека, обаятельную женщину, с юбилейным днем рождения от имени редакционной коллегии и более 60 тысяч специалистов из 47 стран мира, регулярно прорабатывающих все номера нашего журнала. Желаем Тамаре Николаевне доброго здоровья, оптимистического настроения и новых творческих успехов в поиске научной истины!

Источник

Мои воспоминания о Владимире Семеновиче Высоцком

В четверг,  25 января  2018 года  российская интеллектуальная общественность будет отмечать 80 годовщину рождения Владимира Семеновича  Владимир Высоцкого.

В  день рождения Владимира Семеновича Высоцкого — советского поэта, композитора и исполнителя, актёра, самого яркого символа эпохи семидесятых, добрые слова благодарности и памяти — прозвучат из динамиков по радио и в метро. Он является автором более 600 песен и 200 стихотворений.  Специально ко дню рождения Владимира Высоцкого телеканал «Россия » приурочат показ документальных фильмов. В Театре на Таганке 25 января москвичи и гости столицы смогут увидеть спектакль, посвященный 80 годовщине Высоцкому. Специально к 80-летнему юбилею актера в Музей «Дом Высоцкого на Таганке» появится шесть новых залов, посвященных Владимиру Высоцкому и в честь его Дня рождения.

В своей статье я хотел бы остановиться и рассказать о моих личных воспоминаниях, о нашем большом талантливом  поэте, артисте театра и кино, истинном граждане России  Владимире Семеновиче Высоцком. Социальная среда, в которой я вырос и воспитывался, а в последующем служил в армии, а также  жил и   работал за рубежом была и, я надеюсь, остается устойчивой и крепкой средой, характеризующейся  как своим устойчивыми традициями,  сплоченностью, чутким отношением к своим отцам-командирам,  учителям и воспитателям, а также внимательным  отношением не только к друг другу, но и  своей  Родине. Говоря об этой необычной среде, я имею в виду среду, которая была создана и традиционно поддерживалась  в  кадетских корпусах. В  мое время такая среда суворовских и нахимовских училищ, созданных по указанию И.В. Сталина в 1942-1943 годах. Воспитанники этих подростковых учебных заведений получали в них великолепное образование и были воспитаны в духе товарищества, коллективизма, любви к Родине, готовности выступить на ее защиту по первому ее требованию и зову. В таких военных училищах прошли подготовку сотни и тысячи выпускников, пополнявших офицерские кадры наших вооруженных сил на протяжении около 80 лет.   До последнего времени в наших вооруженных силах,  на ответственных правительственных и  гражданских должностях в учреждениях и в коммерческих фирмах служило и продолжает служить десятки тысяч выпускников  суворовских, нахимовских училищ и кадетских корпусов, разбросанных по всем уголкам нашей великой Родины.

Кадетские корпуса в России, созданные еще по указам Петра Первого, сыграли значительную роль в подготовке офицерских кадров русской армии и флота. Они прививали своим воспитанникам любовь к отечественной истории, армии и флоту, формировали у них высокую нравственность. Кадеты всегда отличались глубокими профессиональными знаниями, широкой образованностью, высокоразвитыми чувствами патриотизма, долга, офицерской чести и войскового товарищества. Активно участвовали они в общественной и культурной жизни общества.

Наиболее подготовленные и талантливые выпускники суворовских и нахимовских училищ, равно как  и выпускники кадетских корпусов, после их окончания   занимали различные  высокие государственные должности, служили на командных  и руководящих должностях  в вооруженных сил, учились и оканчивали военные, дипломатические и военно-дипломатические академии и институты.

Все мы, работники зарубежных военных аппаратов, будучи командированными в страны,   с жестким контрразведывательным режимом – США, Англия, ФРГ, Греция и другие страны НАТО  — хорошо знали и хорошо ориентировались во внутренней обстановке в нашей стране. Все выпускники военно-дипломатической академии, знали и постоянно следили за расстановкой военно-политических сил у нас и за рубежом, отслеживали появление на политическом горизонте и в различных социальных слоях Советского Союза и России, выдающих и ведущих  политиков, музыкантов, поэтов и писателей в каждый отдельный период времени. Не прошли мы мимо и восхождения на  поэтический  олимп такой звезды первой величины, как  Владимир Семенович Высоцкий.

Все мы были  свидетелями появления и постепенного движения Высоцкого,  от «Большого Каретного» до «Охоты на волков» к сердцам и умам российских патриотов в тех социальных кругах, которым была не безразлична судьба нашей страны, пути ее движения в окружающем нас мире,  и того кто нами руководит и куда нас ведет та или иная группировка политических кланов. Стихи и песни Высоцкого любили и хотели их слушать практически все молодые люди, военные, гражданские, молодежь, обучающаяся в институтах, техникумах и средних школах. Правду сказать, определенное  время имя Владимира Высоцкого  не очень хорошо воспринималось высшим партийным руководством, непосредственными начальникам, плохо сказывалось на характеристике некоторых товарищей. Увлечение Высоцким могло отрицательно сказаться на служебной деятельности отдельных офицеров, и в особенно острых случаях отражалась  и на  партийных характеристиках коммунистов. Положительное отношение ряда офицеров к  творчеству «мятежного поэта» неоднократно отрицательно сказывается на тех наших сотрудников и офицеров, которые уже находились в длительных зарубежных командировках. Руководство военных аппаратов порой косо смотрело на этих офицеров, а  отдельные неудачи в их работе  объяснялись недостаточно высокими морально-политическим качествами, ослабляемыми увлечениями Высоцким и его песнями. Однако настоящий офицер-разведчик не мог существовать за рубежом без юмора и хороших песен, которыми радовал нас Владимир Семенович. Такая «влюбленность в поэзию Высоцкого» порою оценивалась начальством  как своеобразное диссидентство, и эта оценка  повисала над шеей или головой офицера  как некий дамоклов меч, готовый упасть на него, в случае если  что-то  случается с ним или его родными.

Тем не менее, все мы, несмотря на много уровневые запреты слушать  Высоцкого, слушали его с большим удовольствием. Мы  слушали его и для нас, находящихся за рубежом, он был кусочком любимой Родины, а его юмор  был для нас допингом, помогавшим нам преодолевать давление контрразведки и активной пропаганды и критики западом нашей системы и нашей страны.   За рубежом, в  его стихах для нас всегда   звучала   музыка  и ностальгия по далекой Родине, по стране, о которой мы постоянно думали и тосковали, новости и  вести из которой, к нам доходили с большим опозданием и всегда позже происходящих или прошедших  в  Советском Союзе,  событий или каких-либо  процессов. Несмотря на негласный  высочайший  запрет слушать и записывать Высоцкого, многие из нас имели в записях и перезаписях  стихи и песни Владимира, кое — что знали наизусть и старались по случаю процитировать в разговорах и беседах с друзьями и даже с иностранными знакомыми его стихи, которые порою становились афоризмами.   На этих носителях были в основном записаны его ранние песни, практически его полу уголовная  лирика, и до нас не доходила информация о том, что у Высоцкого были  хорошие  песни, написанные к кинофильмам, к спектаклям, да и многое другое. Однако  все мы приходили в восторг от его «Милицейского протокола», «Нинки», «Послушай, Зин», «Досмотра на таможни в Шереметьево» или «Бесплатная путевка  за рубеж для  рабочего плавильного цеха» и многих других.

Первое непосредственное впечатление от встречи с Владимиром Высоцким у меня произошло в Лондоне  осенью 1972 года, где я находился во второй длительной служебной командировке по линии Министерства обороны СССР. Будучи в Англии  в период 1973 по 1977 год   я работал старшим помощником военного атташе в военных аппаратах ВС СССР при Посольстве СССР в Великобритании и имел возможность хорошо изучить эту страну. Владимир Семенович приехал, а точнее пришел в наше Посольство по консульским делам. Поэтому культурный атташе посольства пригласил его  в клуб посольства встретиться с нашими работниками, и рассказать о жизни в Союзе, о последних новостях в мире театре и кино, о своих планах на будущее  и может быть что-либо спеть  из своих стихов собравшимся.  До начала его выступления в клубе, которые обычно  начинались, как было принято в Посольстве, я зарезервировал  место себе  в клуб, и еще раз убедился, когда  прибудет Высоцкий, и какие песни он будет исполнять. К моему удивлению свободных мест в зале почти не  было и даже проходы  из входных дверей в  зал клуба были настолько плотно забиты народом, так что  что-то увидеть оттуда  было не возможно.

 Высоцкий  вместе с культурным атташе  подошел в клуб буквально за 10 мин.  до начала своего выступления. В момент его появления  в банкетном зале, все кому не досталось сидячих мест в зрительном    зале,  имели хорошую возможность посмотреть на Владимира Высоцкого. К сожалению,  в то время, особенно среди дипломатов посольства, людей, служебный долг которых обязывает их в основном находиться за рубежом, практически никто не знал его в лицо, не представлял, как  он мог выглядеть, как одевается и как  держится в  присутствии народ. Поэтому, когда появился наш культурный атташе с каким-то незаметным, небольшого роста человеком, одетым в короткую кожаную куртку и светло зеленую футболку. Никто  сразу и не подумал, что этот второй человек  и есть тот самый Владимир Высоцкий, о котором много говорят, а еще больше мечтают увидеть,  непосредственно послушать его на концерте или на частной вечеринке у кого-нибудь дома. Его внешний вид был абсолютно неприметный, тривиальный. Он показался нам очень  простым и неброским человеком. Нам просто не поверилось, что это и есть тот самый наш известный бард и человек,  покоривший простой народ Советского Союза  и тот самый счастливчик,   влюбивший в себя Марину Влади.

Высоцкий вместе с культурным атташе энергично прошел в зрительный зал. Проходя мимо стоящих в дверях работников посольства, он вежливо, достаточно тихим и приятным голосом поздоровался со всеми, находящимися поблизости в банкетном зале, кое-кому протянул и пожал руку.  Потом, поднявшись на сцену, он начал свое выступление. Голос его звучал сильно, все его хорошо слышали и затаились в ожидании его песен и его игры на гитаре. В своем выступлении перед началом концерта  Высоцкий немного рассказал о себе, рассказал, что он впервые находится в советском посольств в Лондоне, и что Лондон ему, в целом, понравился, хотя движение автомашин по левой стороне выглядит для него странным и непривычным и для нас россиян — непонятным. Когда ему дали для него приготовленную  гитару, он, пробежав по струнам, начал петь что-то про заграницу, а потом пропел полюбившуюся нам всем зарубежным работникам песню «Товарищи ученые, доценты с кандидатами…». Его песни полились  одна за другой. Он пропел несколько новых песен, нам неизвестное, которые мы никогда прежде не слышали. Концерт в целом  продолжался минут 30-40. Песни он исполнял на  большом подъеме и  с нескрываемым интересом. Основная масса присутствовавших в зале  была восхищена Высоцким и активно реагировала на содержание песен аплодисментами и одобрительными возгласами, однако, кое — кто, демонстративно поднявшись,   ушёл из зала. На меня же и на многих других выступление Высоцкого и его песни произвели большое впечатление. Его жесткий,  хрипловатый, гортанный голос, шедший из его горла как  бы будто бы с надрывом и с большой болью, звучал совершенно  необычно и немного завораживающе. От этого голоса становилось жутко и даже ужасно: в нем чувствовалась бескрайняя тревога, обида, какая-то обеспокоенность и предчувствие какой-то неотвратимой беды,  беды, которая нависла над залом и над ним, в частности. Голос был сильный запоминающийся и невероятно необычный. Казалось, что его хозяин или специально настраивается на такой  беспокойный  лад или пытается выдать из себя что-то необычное и неприемлемое для него и его слушателей.

После окончания концерта мне и многим другим  удалось пробиться к Высоцкому, рассказать ему, как нам было приятно и волнительно его слушать, пожать, наконец, его руку, заглянуть в его глаза. Однако большинству из нас не удалось ни побеседовать, ни пожать Высоцкому руку или по-человечески  просто поговорить с ним и просто познакомиться с этим человеком. Высоцкий, по нашим общим оценкам, был действительно велик и чудотворен, необъясним по своей сути и непонятен нам,  простым смертным военным и всем другим  посольским работникам. Так что данный момент в моей жизни прошел практически без глубокой удовлетворенности, и мне не удалось испытать полное удовольствие от знакомства с этим необычным человеком и талантливым поэтом.  Однако в  мою память резался лишь его голос и его незаметная и неприметная фигура, бурная энергия и невероятная аура, зажигающая всех слушателей, никого не оставляющая равнодушным.

Более десяти лет прошли с тех пор, как не стало Владимира Семеновича. За эти годы  я побывал в двух заграничных командировках: в Греции и Вашингтоне. Многие  работники нашего посольства в Афинах испытывали настоящую жалость  по ушедшему от Владимиру Семеновичу, тоску от того, что нам уже не услышать в живую голос поэта, и он уже не будет сочинять для всех нас, его почитателей новых стихов и песен. Нам даже не верилось, что  беспримерный  гений народного творчества  и великого патриота России покинул этот мир навсегда. Я и мои коллеги переживали в Греции эту утрату особенно остро и тяжело потому, что кроме запоздалых новостей из ежедневных советских газет мы практически ничего не получали по телевиденью. Большинство посольских работников  не говорило по-гречески и  мы кроме того были лишены постоянной информационной связи  с Москвой.   Любые   новости из Союза приходили к нам  спустя два-три дня.  Печальные события,  связанные со смертью похоронами Высоцкого произошли в год моего убытия в зарубежную командировку в Грецию. Весь культурный Советский Союз и особенно Москва были потрясены ужасной новостью — смертью Владимира Семеновича. В стране,  в которую я прибыл все наши знакомые, и коллеги по работе хотели услышать и узнать московские впечатления и подробности смерти Высоцкого и особенности организации его похорон на Вагантьевском кладбище  Москвы. Эти трагические события переживались сильнее  и многократно обсуждались нами со своими коллегами в Афинах. Некоторые с грустью завидовали тем, кто смог поучаствовать  или  собственными глазами увидеть  печальную процессию проводов Высоцкого из театра на Таганке на московское кладбище.

 Первые месяцы моего пребывания в Афинах  прошли при постоянном присутствии песен и стихов Владимира Семеновича. Песни Высоцкого звучали с наших маленьких магнитофонов практически постоянно. Мы слушали песни Высоцкого в  любой обстановке, когда это было удобно: на встречах  друг с другом в свободное от работы время, на встречах со своими  военными коллегами из европейских социалистических стран, на импровизированных встречах отдыха в нашем Посольстве. Надо сказать, что его песня  «Что-то кони мне попались…» пользовались наибольшим спросом и интересом. Ее всегда слушали,  молча, с неподдельной  грустью и сопереживанием с  Владимиром. Каждый думал, что эти стихи посвящены его будущей кончине и уходу из жизни. В песне звучали отчаянные слова, говорящие  о его приближающейся  неминуемой кончине. Все, начиная от нашего посла в Греции Владимира Кабошкина  и кончая постоянными служащими охранных структур Посольства, любили слушать песни Владимира Семеновича. Для каждого из нас в этих песнях звучало что-то свое, сокровенное и невероятно русское и родное.

Решением командования летом  1982 году я был переведен  из Греции в США, а  новая моя «виртуальная»  встреча с великим бардом и поэтом с Владимиром Семеновичем Высоцким» произошла у меня в  Вашингтоне и как это ни странно в конце  1990 года. Да, это так. Я прилетел уже в третий раз в хорошо мне известный Вашингтон в апреле 1989 года. В ноябре-декабре 1990 года в Вашингтоне была организована по линии культурного обмена и развития отношений с Соединенными Штатами грандиозная выставка сокровищ советских и русских  музеев. Одно название  выставки определяло и ее направление, и ее характер. Она называлась: «Вкусы  и традиции России».  Выставка подобного размера и характера в Вашингтон прибыли впервые за всю историю отношений между двумя странами. На выставке были представлены избранные экспонаты из шести российских музеев, находящихся в Советском Союзе: московского исторического музея, Кремлевского музея, музея имени А.С. Пушкина (Москва), Эрмитажа и русского музея из Ленинграда и Нижегородского музея живописи и этнографии. Выставка была открыта в помещениях Вашингтонского Смитсонианского института (музея), находящегося в центре города. Для показа прибывших в Вашингтон экспонатов было задействовано три-четыре зала в подвальных помещениях музея.  В США прибыли наиболее ценные и характерные для России экспонаты. Среди предметов выставки было много очень крупных  по размеру и весу хрустальных и золотых украшений, золотых ваз и кубков, изделий из драгоценных металлов и камней, в том числе  большие вазы из малахита и уральского камня,  было большое  количество  небольших по размеру картин великих русских и советских художников. Пригласительные билеты на выставку распространялись организаторами выставки и несколько билетов были переданы и в советское Посольство. От нашего Посольства на выставке  присутствовали работники отдела культурных связей, культурный атташе, несколько корреспондентов советских газет. Поскольку в моем приглашении стояли мой ранг и звание, я прибыл на выставку как официальный представитель военного аппарата  при Посольстве СССР в Вашингтоне и был в парадно-выходной военной форме. Естественно, мое появление, как военного, не обошлось без повышенного внимания со стороны посетителей и ко мне несколько раз обращались с вопросами по поводу представленных экземпляров коллекции, картин и изделий народного творчества и художников. Кроме того, многие хотели просто поговорить и познакомиться с генералом. Что было более чем естественным.

В одном из залов выставки ко мне подошел молодой человек, явно русского или российского происхождения, но точно не из нашего Посольства в Вашингтоне и не связанный с нашими представительствами на постоянной основе. Он был одет в совершенно необычную для Вашингтона одежду русского, недавно прибывшего в США, человека. На нем был  поношенный, двубортный пиджак черного цвета, под ним была косоворотка  тоже какого-то темного цвета, он был в галифе 10-15 летней давности или недавно пошитых брюках, но пошитых под стиль советской военной формы 50-60-х годов прошлого века. Однако наиболее приметной  внешней характеристикой этого человека были надетые на нем хромовые офицерские сапоги, и как  ни странно не первой свежести. В целом этот человек производил впечатление экстравагантного индивидуума, который, прежде всего, своим внешним видом желает привлечь к себе внимание и заявить о своей сугубой необычности.  Вообще-то он был одет как настоящий  беженец или бомж из 50-х советских годов. Выражение его лица также не отражало хорошего настроения. На правой щеке лица, чуть ниже глаза был хорошо заметный шрам треугольной формы, видимо, приобретенный этим человеком  относительно недавно. Глядя на его лицо, можно было сказать, что  он увлекается спиртным и нередко хорошо выпивает. Внешний вид его был усталый и утомленный, однако, чувствовалось его желание подойти ко мне и познакомиться со мной, как с военным. Разглядывая его издалека, я понял, что этого человека я никогда не видел, не был с ним знаком ни  каким-либо другим способом, никогда прежде не встречал, и   ни на каких мероприятиях общественных или представительских мероприятиях, проводимых в Вашингтоне и в Нью-Йорке. Но что-то мне подсказывало, что  его лицо  где-то мне встречалось, скорее всего, я этого человека видел или по телевидению или в кино. Однако знаком я с ним не был.

Подойдя ко мне, он протянул мне свою руку и сказал: «Здравствуйте, товарищ генерал! Вы, конечно, меня знаете! Я Михаил Шемякин – свободный художник. Слышали такого?» Я вспомнил, что находясь в Москве еще до отъезда в эту  командировку в США, я видел его по телевизору. Он был представлен в какой-то передаче новостей и нашим корреспондентам и высказывал несколько интересных суждений и предложений по освобождению группы советских солдат и сержантов, захваченных в плен талибами на границе Афганистана и Пакистана. В частности, он предлагал использовать свои личные возможности по организации нескольких встреч  с талибами или их руководством, чтобы определить их условия по освобождению наших граждан, в том числе ряд вариантов  ведения переговоров и других целенаправленных встреч. Я рассказал ему о том, что видел его по центральному телевидению в Москве. Слышал, что он высказывал  ряд предложений по освобождению военнопленных и что его инициативы были  хорошо встречены  в Министерстве обороны страны и поэтому достаточно хорошо известен в наших военных кругах.   Я также сказал, что пошутил с ним и решил посмотреть на его реакцию в такой расстановке. Я сказал ему, что хотя я не знаю его, как общественного деятеля, но   вот как  художника я слышал о нем, но картин его, к сожалению, не видел. Шемякин рассказал, что некоторое время назад,  в Нью-Йорке состоялась выставка его работ и что она прошла достаточно удачно и об этой выставке писали многие американские газеты и в том числе газета «Нью-Йорк таймс». По оценкам прессы и ряда посетителей, выставка пользовалась успехом, и он был доволен результатами и отношением к нему со стороны спонсоров и посетителей.  Благодаря этой выставке, сказал Михаил, он стал более известен в Америке и  его финансовое состояние несколько улучшилось. 

Какое-то время мы поговорил о советской армии и участию Советского Союза и США во второй мировой войне. Шемякин сказал, что его отец — бывший участник Великой отечественной войны и имел воинское  звание полковника, что он по-прежнему хорошо относится к военным, в частности, к военным из Советского Союза, любит военную историю и много читает художественной литературы по военной тематике и смотрит документальные фильмы о Великой отечественной войне. Наша беседа явно переходила в разряд бесед людей, имеющих общие интересы и уже заинтересовавшихся друг другом. В ходе разговора Михаил Шемякин спросил  у меня: люблю ли  Владимира Высоцкого и его поэзию,  и если  он мне нравится, то,  какое мнение у меня об этом человеке, барде и поэте. Я ответил ему, что  Владимир Высоцкий является моим любимым поэтом в Советском Союзе,   и что я очень его уважаю и люблю его стихи, и много из них знаю наизусть. Более того, я сказал ему, что я   внимательно прочитал и изучал  книгу Марины Влади «Владимир или Прерванный полет», изданную еще в 1981-1983 годах в Советском Союзе.  С  рядом  высказываний и суждений Марины Влади о Высоцком  я согласен, но с некоторыми положениями – я  был не согласен.

Михаил Шемякин сказал мне, что он очень любит и уважает стихи Высоцкого, считает себя его ближайшим другом и «единомышленником». Он рассказал, что до начала 70-х годов он вообще не был знаком с Высоцким и практически не знал и не слышал его стихов и песен. Однако в ходе одного из визитов Высоцкого  во Францию, Михаил Барышников познакомил его с Высоцким на одном из частных мероприятий у кого-то из российских эмигрантов. Сразу после знакомства они не стали друзьями, но Михаил почувствовал в Высоцком большого человек и решил более тесно с ними познакомиться и как-то сойтись. Однако обстановка складывалась так, что   сойтись с Владимиром ему сразу не удалось, но его почему-то потянуло к Высоцкому. В последующем, как сказал Михаил, жизнь свела их и их дружба началась развиваться после одного экстравагантного случая.

Он рассказал, когда он немного  больше узнал об этом человеке, то начал искать возможности встретиться с ним и познакомиться поближе. Он сказал, что узнав немного больше Марину Влади, он понял, что Владимир очень сильно болен  и поэтому он сразу сильно обеспокоился о здоровье Владимира Семеновича.  В частности, он узнал, что Марина Влади, борясь с рядом  болезней Владимира,  положила его в какой-то психоневрологический диспансер (или госпиталь) в окрестностях Парижа. Полагая, что Владимиру очень плохо и ему надо, как человеку, плохо знающему французский язык,  и впервые оказавшемуся во французской больнице, он решил любыми путями и методами прорваться в больницу и навестить Высоцкого. Однажды, это было в  воскресенье, в больницу, где находился   Высоцкий проход был уже закрыт. Шемякин несмотря на это, решил проникнуть в палату друга любыми путями и способами, и во что бы там ни стало, повидаться с Владимиром.   Он сказал, что приобретенная ранее закалка брать чуть ли не приступом советские больницы и имевшийся собственный опыт пребывания в больницах, помог ему преодолеть все препоны, заборы и охрану, и проникнуть в палату Владимира Семеновича.

Высоцкий, как сказал Михаил, пребывал в очень подавленном настроении и был  в ужасном  состоянии. Однако увидев Михаила,  Владимир  чрезвычайно  обрадовался и встретил его  уже как  настоящего друга. Первым вопросом после обмена рукопожатиями был естественный вопрос Владимира: принес ли он     что-нибудь выпить и закусить, поскольку его страшно  мучает  желание поднять свой тонус и выйти из подобного состояния, и залить  свою жажду и поднять свой тонус тем или иным путем. После нескольких минут разочарований и обиды, что на отсутствие желаемого, Высоцкий ударился снова в апатию и стал просить Михаила придумать что-либо: где найти водки или какое- либо другое  крепкое спиртное?

Признавая свою оплошность с отсутствием выпивки,  и желая как-то  помочь другу,  Михаил, взял всю ответственность за будущие неприятности на себя. Поэтому предложил Высоцкому сбежать из больницы, используя тот путь, которым он пришел. Сказано – сделано. Используя те же самые черные ходы и закрытые коридоры, они якобы свободно  выбрались из больницы, перелезли где-то через забор,  и устремились в первый попавшийся ресторан, где бы можно было что-то выпить и поесть.  Сев за стол и заказав выпивку и закуску, Михаил вдруг понял, что отправляясь на встречу с Высоцким, он не взял с собой достаточно денег, чтобы заплатить за обед и выпивку. Но отказываться от заказа было уже поздно, и Михаилу пришла в голову  озорная мысль: убежать из ресторана, не заплатив за обед и выпивку. Какими – то путями им это удалось, но они одновременно поняли, что выпили мало и надо еще добавить. Поэтому уже на этот раз Владимир якобы предложил Михаилу повторить попытку и еще раз смыться из ресторана, не заплатив. Это им якобы удалось и еще раз, однако, выпили они достаточно и убрались из другого ресторана, они  не были  схвачены ни администрацией ресторана, ни полицией. Об этих эпизодах из своей  жизни и жизни Высоцкого Михаил рассказывал с улыбкой на лице. Ему явно понравились их «безобидные проказы». Высоцкий написал очередное свое стихотворение о «французских бесах — больших балбесах», и посвятил это стихотворение Михаилу Шемякину.

«…Открытые двери больниц, жандармерий, Предельно натянута нить. Французские бесы – большие балбесы, но тоже умеют кружить. Я где-то точно наследил, последствия предвижу, Меня сегодня бес водил по городу Парижу. Канючил: «Выпей-ка бокал, Послушай-ка гитары». Таскал по русским кабакам, Где венгры да болгары…»

Дальше в ходе беседы Шемякин рассказал, что, будучи в Париже, Высоцкий в конце 1977 года дал три концерта, один из которых Шемякин посетил. Этот концерт состоялся, как он сказал, после одного их общего страшного загула. Высокого перед концертом    с большим  трудом удалось откачать:  у него были сильно  опухшие руки, что на некоторых пальцах, лопнула кожа, и  в конце выступления гитара была залита кровью. Шемякин хорошо запомнил этот концерт, так как в этот день умер русский эмигрант Галич,  неплохой исполнитель эстрадных песен. Высоцкий якобы был проинформирован об этом, но, продолжая  концерт,  ничего об этом  не сказал, хотя устроители концерта просили его  об этом. А не сказал он якобы  потому, что его  состояние было настолько плохим, что он просто опасался за результат своего  выступления, После концерта  – его за кулисами потихоньку  отпаивали шампанским.

Шемякин сказал, что для него стало  большой загадкой, как  Высоцкий  выдержал тот концерт, и каких усилий ему это стоило. Михаил сказал, в это время Высоцкий  был очень болен. Что касается результатов и реакции аудитории на это выступление, то,  по мнению Михаила, успех от концерта был настолько велик, что можно было только удивляться упорству Высоцкого и его умению зажигать  публику.

В 1985 году мне удалось найти и прочитать книгу Марины Влади «Владимир или Прерванный полет». Поэтому  я спросил Шемякина,  какого он мнение о книге, ее содержании, как он оценивает эту книгу, какое у него было мнение о самой Марине и  как он  оценивает данные  Мариной в книге  характеристики Владимира Высоцкого. В частности,  не ревновала ли она его к его, Высоцкого, популярности. На это Миша  ответил, что в книге Марина много искажала суть Высоцкого, что  она порою мучилась от того, как к Высоцкому относятся продюсеры в Голливуде, где они был вдвоем. Они якобы  узнавали и говорили  только с самим Высоцким, а  ее принимали только как законную супругу Владимира. Такое отношение  к ней сильно задевало самолюбие Марины Влади, поскольку американцы на этой гигантской мировой  кинофабрике  рассматривали ее как простую   женщину (пусть и  жену) великого россиянина. Ее они не признавали как  выдающуюся талантливую актрису. Ее появление ничего им  практически не   говорило Американцы в Голливуде не хотели знать  ни о ее таланте, ни о  ее популярности   в Америке, или где-то в  мире вообще. Более того, Шемякин считал, что и их с Высоцким отношения и взаимное влияние друг на друга в упомянутой выше книге Марина показала неправильно. В искаженном виде она представила их увлечение спиртными напитками. Так,  она показала, что друзья  якобы всегда заботились и поддерживали друг друга постоянно и во всем, а пьянели и трезвели только поочередно. Михаил высказался  категорически против того, что по книге получается, что объединяло их только пьянство и большой талант. Михаил мне сказал и повторил это несколько раз, то,  что Высоцкий по-настоящему любил и ценил Шемякина. В разное время поэт написал и посвятил Михаилу ряд песен и стихов. По подсчетам Шемякина  Высоцкий  посвятил ему до десяти стихов и песен, часть из которых в последующем была помещена в третьем томе трехтомника «Владимир Высоцкий  Стихи и песни», изданного в США в 1988 году.

С большим пафосом Михаил Михайлович  рассказывал мне, что как однажды, находясь в Париже, он спросил Высоцкого:  какие в Союзе у него были изданы стихи, и  много ли таких публикаций вышло в свет. И если у Высоцкого такие издания имеются на руках, то он хотел бы получить  их в подарок или просто посмотреть или просто их полистать. Высоцкий, махнув рукой,  в отчаянии ответил Шемякину, что за все время его работы над стихами и песнями в нашей стране, никто и никогда не смог издать хотя бы одну его работу, а те энтузиасты, которые пытался это сделать,  не смогли пересилить запреты и препятствия на пути к изданию произведений Высоцкого. Владимир говорил Шемякину,  что основная масса его стихов и отдельных произведений ходила по рукам по  Советскому Союзу.  За рубежом его стихи ходили также   в отдельных книжках «самиздата», а песни — в  записях  на низкого качественных  носителях,  на целлулоидных пленках или  на  магнитофонных  лентах. Большинство этих записей проигрывалось на небольших ручных магнитофонах или проигрывателях, а  потом уже на магнитофонах и маленьких «кассетниках».

Михаил Михайлович рассказал мне, что он предложил Владимиру издать на западе отдельной книгой  его стихи и песни. На что Высоцкий сразу  согласился. Над изданием книги работали  различные  издательства и библиотеки. В конечном итоге все доступные ему и собранные всем миром  материалы были сконцентрированы в одном месте и в последующем отправлены в США. В Нью-Йорке в издательстве «Appolon Foundation and Russica Publishers, Inc.» в 1988 году были изданы в трех томах «Собрание стихов и песен» Владимира Высоцкого.  Каждый том его стихов насчитывает от 350 до 400 страниц

Шемякин также сказал, что он как-то предложил Высоцкому записать под хороший аккомпанемент его песни, как в его, Высоцкого исполнении, так и в исполнении каких-либо бардов или артистов с  хорошими голосами. Владимир Семенович в принципе дал согласие выполнить предложение и просьбу Шемякина, однако, выразил сомнение, что кто-либо кроме него сможет петь его песни. Тем не менее,  Шемякин заразился  этой идеей и приступил к работе.  Как он сказал, немалых трудов ему стоило найти подходящий оркестр, научить артистов исполнять песни Высоцкого  без каких бы то ни было нот, так как Владимир Высоцкий практически нотной грамотой не владел и не пользовался записями по нотам.  Работа была, как он сказал, очень необычная и трудная. Часть оркестрантов постоянно нуждались в правке и принуждении запоминать мелодии и пытаться их воспроизвести как можно ближе к тому, что хотел Владимир Семенович. В результате, сказал Шемякин, нам удалось, в конце концов, в  1989-м году,  выпустить в свет семь пластинок с песнями Высоцкого, записанными его студией в Париже. Туда вошли практически все имевшиеся у него известные и наиболее популярные   песни, но значительная часть собранного материала  осталась неиспользованной. Поскольку Михаилом и его друзьями была проведена весьма большая и кропотливая работа по сбору разных и различных  вариантов песен Высоцкого, у него скопилось очень много дополнительного   материала.  Михаил сказал, что в работе по записям песен  приходилось долго трудиться и выбирать все лучшее. Он сказал также, что порою  в тот или иной день, когда записывались непосредственно песни и стихи в исполнении самого Высоцкого,  песни у него не шли или не получались, как он этого хотел. В период самой записи в исполнении Владимира Семеновича случались непредвиденные трудности: он иногда забывал текст, пел что-то другое, сбивался или вообще бросал петь, так, как у него пропадало настроение, и не было желания петь то, что ему не нравилось, или сбивался  аккомпанемент и прочее. Такая работа привела к тому, что некоторые песни у Шемякина имеется   в четырёх-пяти исполнениях. В целом, как рассказывал Шемякин, они  писали песни  до тех пор, пока Володя не оставался довольным качеством исполнения. Михаил также сказал, что кроме семи виниловых дисков с первыми, записанными во Франции песнями, у него есть  записи, сделанные  и на маленьких кассетах, но они, по его оценке,  порою были не всегда хорошего качества, так что много материала осталось в архиве.

Подобная работа над песнями и стихами Высоцкого привела к тому, что ко времени нашего с Шемякиным разговора, у него собралась. Одним словом, он оказался владельцем уникальной коллекции записей Высоцкого. Михаил сказал, что ему неоднократно предлагали передать их копии в московский музей Владимира Семеновича. Он неоднократно об этом думал, однако, его беспокоил и сейчас беспокоит вопрос об их оцифровке.  Решить эту проблему ему, к сожалению, не удалость, поскольку эта работа требовала и времени и денег, а конкретные результаты и перспективы такой работы, как он сказал, ему не ясны и ему расхотелось этим заниматься. К тому же он добавил, что он  всегда боялся того, что некоторые «предприниматели от музыки и песен»,  могут воспользоваться этими записями  не так, как хотелось бы. Вместе с тем он откровенно признавал, что ему известно, что  кое-кто из бизнесменов от искусства  использует  записи с его пластинок. Его также раздражало то, что  иногда перезапись с его пластинок выполнялась совершенно безобразно. Часто они были  сделаны технически неграмотно  и на плохой звукозаписывающей аппаратуре, допускались большие искажения и тому подобное. Шемякин после некоторого колебания признался, что оцифровать записи песен Высоцкого, и потом запустить их в широкое пользование и продажу  было его мечтой. Для того чтобы как-то решить этот вопрос он якобы   ждал приезда  в США  сына Высоцкого, Никиту. С ним он надеялся  обсудить этот вопрос, но, к сожалению,   сын  Высоцкого, по словам самого Владимира,  прибыв в Америку на празднование юбилея Шульмана, заболел. Так что задуманная Шемякиным встреча с Никитой в США  в тот период времени не удалась.

Наша встреча с Михаилом Михайловичем Шемякиным в Смитсонианском институте в центре Вашингтона продолжалась более полутора часов. За это время мы обсудили с ним много разных вопросов и тем. Шемякин сказал, что по возвращении из Вашингтона  в Нью-Йорк он направит мне обещанные им сувениры и сделает на некоторых из них такие дарственные подписи, которые будут характеризовать его впечатление о нашей встрече и беседе.

К сожалению, события дальнейшего моего пребывания в Вашингтоне сложились так, что нам не пришлось перевести наши встречи на постоянную или периодическую основу. Мы встретились с Михаилом еще один раз, и наша встреча проходила в Советском Посольстве. В это же время в наше Посольство были приглашены по какому-то случаю Р.  Ростропович и Г. Вишневская. Вместе с ними был и М. Шемякин. Вероятно, ему со стороны руководства Посольства было оказано недостаточно внимания и уделено немного времени. Может быть, по этой причине, или по каким – либо другим причинам Михаил не задержался в у нас надолго или не располагал временем и желанием для продолжения наших разговоров и бесед. Тем не менее, он узнал меня в зале. После окончания  встречи с великими артистами подошел ко мне. В разговоре он   поинтересовался, получил ли я пересланные им подарки (три книги со стихами и песнями Высоцкого и семь пластинок с песнями поэта). Он также  и  спросил: не надо ли что-либо прислать еще.  Я ответил, что мне все его подарки очень понравились, и я благодарен не только за подарки, но и за сам факт нашей с ним встречи, которую я  надолго запомню. В дополнении к нашему разговору, он поинтересовался моим мнением о его иллюстрациях к восьми стихам Высоцкого.  Я ответил, что представленные в приложении  картины – иллюстрации к трехтомнику стихов и песен Высоцкого весьма оригинальны и требуют долгого осмысливания и философского размышления. Все они достаточно  оригинальные и  несколько необычные по моим понятиям.  Шемякин сказал, что сам понимает их малое  количества, что явно недостаточно. Он  хотел  немного  проиллюстрировать творчество своего друга. Поэтому у него имелись планы существенно увеличить количество иллюстраций:  хотя бы довести их количество до 30-50  рисунков. Он сказал, что сейчас он готовит очень сложную работу – 43 иллюстрации к стихотворениям Володи. Из них только восемь было сделано раньше, остальные новые. Планировалось, что они войдут в однотомник Высоцкого, который готовило издательство «Vita Nova». Они делают такие супер высококачественные книги – переплёт из настоящей кожи, золотой обрез. Новая книга должна была выйти в 2000-х годах, но из-за перегруженности работой над другими проектами выход книги может задержаться. Однако подготовка и издание книги иллюстраций стихов и песен Высоцкого, он сказал, это его долг перед Владимиром Семеновичем, и он надеется  его с честью выполнить.

Яковлев Григорий Дмитриевич
Генерал-майор, Атташе по вопросам обороны при Посольстве России в Вашингтоне (США), Профессор Академии военных наук РФ

декабрь 2017 — январь 2018

Видео-запись мероприятия — ссылка

 

 

 

В Тверской области молодежные отряды «Георгиевского Союза» созданы Ассоциацией Тверских землячеств в школах Калининского, Старицкого, Торжокского, Максатихинского районов, в Тверской епархиальной православной школе имени Тихона Задонского города Твери. С 2004 года центром Георгиевского движения в Тверском регионе является Храм Покрова Пресвятой Богородицы в селе Тургиново. Духовно окормляет региональное молодежное движение настоятель храма отец Андрей (Миляев). Попечитель движения – Председатель Ассоциации Тверских землячеств капитан 1 ранга С.А. Спиридонов.

 

Общественная организация «Георгиевский Союз» основана 23 года назад в Санкт-Петербурге в память о георгиевских кавалерах, беззаветно защищавших Родину. Небесным покровителем Союза является Святой Великомученик Георгий Победоносец.
Основная цель «Георгиевского Союза» – героико-патриотическое воспитание молодежи и всего населения на исторических традициях защиты территориальных и духовных пределов Отечества. Главная задача – возрождение национального духовного характера, что является основой государственной безопасности и залогом дальнейшего процветания России.
Отличная учеба, достойная дисциплина, исполнительность и бескорыстный труд – основные принципы воспитания Георгиевцев. На Знамени «Георгиевского Союза», освященного на Гробе Господнем в Иерусалиме, начертано: «За честь и достоинство». А честь, по мнению георгиевского кавалера фельдмаршала Петра Александровича Румянцева-Задунайского – это лучшие благородные проявления человека, не ожидавшего за свои поступки никакого вознаграждения, кроме благодарности личной совести.

Подробный фото-отчет можно посмотреть в разделе «Фотогалерея»

Итак, кричащих, требующих своего решения  острейших проблем в наше время слишком много, но одной из них,  несомненно,  является глубочайший кризис  сугубо  рационалистического, а значит  антропоцентристского и   секулярного,   отношения к миру и  к самому человеку (заметим: это не просто одна из проблем, а некий  корень большинства  из них – чуть позже  тезис станет очевидным буквально всем). Фактически этот кризис   длится уже очень давно -  от учения софистов и особенно от эпохи Возрождения, когда человек был объявлен единственным царем и богом этого мира, когда природа была ему «отдана» в полное хозяйствование:  без границ  и контроля, как простое вместилище  разного рода ресурсов и богатств, которые нужно добыть и  использовать. Название этому явлению – антрополатрия: возведение человека в предмет поклонения, идолопоклонство перед человеком[1].  Теперь эти времена  уже заканчиваются, все зримее угрозы «Потопа», а вместе с ними проявляется понимание ложности такого человеческого пути, его тупиковости и катастрофичности, его полной бестолковости и бессмысленности. В настоящее время  разносторонне исследуется феномен  деантропологизации, «умирания» человека, суть которого, по П.С. Гуревичу, в том, что человек перестает восприниматься нами как антропологическая данность, а все, о чем писали философы,  постепенно теряет всякий смысл…

 Именно поэтому в нашу эпоху появляется новая востребованность сакрального, метафизического, религиозного понимания самой сути мира и жизни, необходимость решительного отказа от крайне разрушительного для людей узкого рационализма, доведенного до предела всякого рода позитивизмами, утилитаризмами и т.п. Нужно радикально менять вектор движения и развития, а для этого искать новые или ранее утерянные  смыслы, которые  во всем будут превышать  сегодняшние с их «увеличением многообразия человеческого мира в процессе культурной миграции». Отметим, что раннее утерянное помогают найти исследования именно историко-философского характера, – отсюда их крайняя актуальность, необходимость, значимость.

Почему именно русская религиозная философия XIX- начала XX  вв.  так востребована для решения назревших эпохальных проблем современности?  Ответ на этот вопрос содержится в самой сущности русской философии, прежде всего, — философии религиозной: русские философы стремились всегда не просто к открытию нового  знания, но к радикальному, в каких-то чертах даже максималистскому, переустройству мира, человека, общества в целом; достаточно в качестве примера такого подхода к философствованию сослаться на известную мысль Ф.М. Достоевского: «спасемся либо все, либо никто». Предельное, глобальное, целостное вопрошание русских религиозных философов и позволило им исследовать  онтологические, гносеологические, антропологические, аксиологические, теологические и иные вопросы и проблемы столь глубоко и метафизически, что именно таковые философские достижения могут стать решающими в переходе от одной исторической эпохи к другой. 

До этого, конечно, очень далеко — русская религиозная философия, да и вообще любая философия, пока не востребована должным образом, поэтому одна из задач данного исследования – помочь состояться  чуду целительной встречи,  с одной стороны,  человечества, отягощенного своими пороками и язвами и, с другой стороны,  русских религиозных философов как мудрых проводников и наставников, которые в состоянии вывести из удушающей беспросветности сегодняшнего дня.

При этом необходимо помнить, что наукоцентризм – это тоже один из главных пороков нашей культуры, застывшей в «фальшивой нормализации мира» (Ю.Кристева). Полная и безусловная надежда на возможности только одной науки, причем исключительно технократической, тщетна:  наука сама порождает неполное, искаженное понимание соизмерения человека и бытия, уводит от необходимости поиска главного — смысла самой человеческой жизни. Недаром Гегель ввел понятие «несчастного сознания», для которого характерна  разделённость  гармонии и хаоса, поверхностного и глубинного, временного и  вечного. Заметим, что такая раздвоенность «несчастного сознания» — во многом следствие противостояния науки и религии, которым, как обосновывается в русской религиозной философии, вовсе не должно друг с другом враждовать, а, наоборот, следует  вместе искать непротиворечивое и всегда до конца не постижимое первоединство бытия.

 При констатации основной  проблемы современности   необходимо помнить слова известного французского философа Ж.-Ф. Лиотара, по мнению которого, в мире в настоящее время произошла «вселенская реабилитация посредственности». И в нынешних реалиях востребована именно посредственность  -  без творчества, без таланта, без вдохновения, без движения к абсолютным целям,  ограниченная лишь достижением своей сытости и довольства в пределах «мира сего»… В мире царит человеческое, слишком человеческое, в центре внимания -  индивидуальное, эгоистическое, меркантильное, сугубо относительное и временное; вечное и абсолютное, подлинное и высокое пока «на обочине» сегодняшнего развития «человека внешнего», самоцентричного, рационального. В этом и суть современного западного, точнее  американского,   варианта глобализации –  попытки управления миром через   «искушение хлебами», причем хлебами совершенно разными для разных стран и народов: кому каравай и калач, а кому — заплесневелую корку…

 Очевидно, что из этого тупикового и, в конечном счете, катастрофического  состояния можно выйти, лишь когда  творчество в его подлинном разнообразии и сложности станет началом настоящей   борьбы за восстановление целостного – «внутреннего» — человека, за утверждение в мире  подлинных  ценностей и смыслов. Именно истинное творчество – главная возможность и сохраняющаяся надежда вернуть  миру, обществу, культуре  давно утраченную подлинность, гармонию, сложность и красоту вместо нынешнего господства примитивности и пошлости, разрушающих все и вся в непрерывной череде кризисов. Именно поэтому выдающийся отечественный исследователь человеческого  мозга Н.П. Бехтерева подчеркивает, что  «творчество необходимо сегодня более чем когда-либо, и оно должно быть переориентировано на цели сохранения человечества и всего живого на нашей планете»[2].

Но для утверждения подлинного творчества нужно такое же подлинное его понимание, которого пока совершенно нет, ибо современное осмысление феномена творчества –  очевидный продукт еще нынешней, рационалистической и антропоцентистской,  его  трактовки, трактовки ныне господствующей исторической эпохи «вселенской реабилитации посредственности».

Что здесь следует подчеркнуть в первую очередь? То, что творчеством может быть не любая, а только та деятельность, которая устремлена к абсолютным ценностям и целям, к абсолютному благу; рационалистический формализм преодолевается устремленностью человека к совершенной и вечной жизни, к Истине путем богоподобной (аскетической) любви, что является  религиозным началом.  Искание вечного, совершенного выступает началом метафизическим.  И наоборот: греховность человеческих поступков  онтологически проявляется через противление Истине, даруемой нам Богом в законе вечной любви, в преодолении людьми своего отчужденного друг от друга и от Бога существования: направление феномена творчества как особой активности человека в этом мире – от эвдемонии как любви к себе к созерцанию и служению как любви к Абсолюту;  все мировые религии стремились во все времена включить людей именно в это «духовное делание», а, следовательно, в подлинно понимаемое творчество.  Парадоксально, но все же истинно, что для приобщения  человека к подлинному творчеству усилия религии превышают усилия рационализма, а  значит  науки. Отсюда легко придти и  к выводу: науке постичь  подлинную сущность  творчества   мешает отсутствие целостности, от которой она отказалась в противостоянии с религией, что нашло свое самое яркое выражение в  секуляризации мира и человека.

Таким образом, актуальность исследования феномена творчества определяет одну из коренных сторон смены исторических эпох: от времени «вселенской реабилитации посредственности» к веку «вселенского осознания смысла творчества», от эпохи господства «человека внешнего» -  к новому времени, в котором  сначала произойдет  восстановление «человека внутреннего». Что разделяет эти собирательные характеристики – «внешнего» и «внутреннего» -  в человеке?  Как раз именно творчество –  то самое начало, которое побуждает человека не опускаться, а подниматься, не  двигаться  лишь к суетному и временному -  и потому к ложному, а устремиться к вечному, совершенному, целостному  — и потому к истинному.  Первоначальный    критерий  подлинного творчества —  фиксация движения от научного рационализма в трактовке сути этого феномена  к глубинному его раскрытию — не только  через науку, но и через философию, метафизику, религию.

Исходная проблема исследования творчества – понимание смыслов и содержания этого феномена. Например, по Н. А. Бердяеву, «творчество есть обнаружение любви к Богу и божественному,  а не к миру сему. И потому путь творчества есть также путь преодоления «мира». Но творчество есть иное качествование  духовной жизни, чем смирение и аскеза, есть обнаружение богоподобной природы человека»[3]. Таким образом, творчество, по Бердяеву, есть особый феномен  человеческой устремленности к трансцендентному ради обязательного выхода  «за грани мировой данности».

Еще один исследовательский посыл: в теории В. С. Соловьева[4]  творчество   вообще рассматривается как исключительно мистическое событие, в силу того что главной его целью является общение с высшим миром, самопроявление божественных энергий.  В большинстве  работ  отечественных религиозных философов  подчеркивается, что  творчество – вершина человеческой духовной деятельности, сложнейшая совокупность множества абсолютных ценностей. Поэтому творчество предположено изначально Божественным замыслом, а  в греховном бытии присутствует лишь как некая потенциальность.

Не менее значима и  концептуальна другая исследовательская  направленность русской философии в постижении феномена творчества,  а именно -  обнаружение связи творчества  с  будущим.  Глубинную связь творчества и будущего хорошо осознавали и всесторонне исследовали такие русские философы, как П.Я. Чаадаев, В.С. Соловьёв, Н.А. Бердяев и др. А вот  с идеей саморазвития, где присутствует и самодостаточна только одна  природа, как об этом утверждается в первой нынешней концепции,   совершенно не согласен русский философ П.А. Флоренский[5]. Для действительного саморазвития мира, по мнению П.А. Флоренского,  нужна еще и некая мощная сила, лежащая как бы вне границ естественного бытия;  этой силой является культура, но только такая, которая будет ориентирована на абсолютные ценности: истину, добро, любовь, красоту, творчество. Творчество необходимо  исследовать именно  в контексте культуры, а не в парадигме всеобщей креативности, якобы присущей природе. Замечательно формулировал  Н.А. Бердяев: «Свобода и творчество говорят о том, что человек не только природное существо, но и сверхприродное»[6].  Именно творчество в широком смысле понятия есть главный фактор появления и уж тем более последующего  развития культуры; сама культура есть также базовое условие для осуществления любых творческих процессов. Более того, суть творчества может быть адекватно осмыслена именно в теснейшей связи этого феномена и всех тех начал, которые порождены культурой как принципиально надприродной составляющей человека. Не надо никогда забывать, что  одним из главных достижений человека (вплоть до дня сегодняшнего) является язык – самый великий результат его творчества, именно наприродный, более того, метафизический, загадочный, необъясненный.

 Заметим, что Флоренский (и многие другие русские философы) в понятие культуры вкладывают еще и обязательно религиозный смысл, увязывая  с религиозными началами сам процесс творчества, – ведь именно в творчестве человек более всего  приближается к Абсолюту, взыскует  Его. И тогда получается, что философия творчества есть одновременно философия человека в высшем его самоосмыслении и предназначении. К сожалению,  в нынешних исследованиях проблемы творчества такого рода глубина и метафизика постижения чаще всего совсем отсутствуют, уступая место поверхностным  и бесплодным позитивистским и сциентистским по своему содержанию  моделям. Не вмещается  таинство творчества в аналитические рамки только фиксированного человеческого опыта! Сошлемся на авторитет русской религиозной философии творчества — словами, например,  А.С. Хомякова:  «Познание рассудочное не обнимает действительности познаваемого; то, что в нем мы познаем, уже не содержит первоначала в полноте его сил» [7]. Также убедительно и весомо разбирается с антропоцентризмом, наукоцентризмом, рационализмом и другими редуцированными подходами великий русский врач и философ Н.И. Пирогов. Сам аппарат нашего сознания, подчеркивает он,  функционирует не только на основе фактов и причинно-следственных связей, но и в силу таинственного предзнания бытия до факта: «Мы роковым образом,  не видя и не ощущая безграничного, признаем фактическое его существование; в существовании безграничного и безмерного мы гораздо больше убеждены, чем был убежден Колумб в существовании Америки до ее открытия, — разница только в том, что мы нашу Америку никогда не откроем так, как он свою. Опыт (восприятие пространства, времени, жизни) сам основан на первичном ощущении безмерного и безграничного бытия»[8]. Таинственное предзнание бытия до факта, в свою очередь, является элементом творческого акта человека.  Над всем же мировым целым  и всяким сознанием царит  Абсолют, а творчество есть та самая дорога к Нему, которая не ограничивается рамками видимой реальности.

В монографии И.В. Батуриной осуществлен историко-философский анализ феномена творчества  в трудах  40 основных русских философов XIX- начала XX  вв.:  П.Я. Чаадаева, А.С. Хомякова, И.В. Киреевского, Ю.Ф. Самарина, Ф.А. Голубинского, Ф.Ф. Сидонского, В.Н. Карпова, П.С. Авсенева, С.С. Гогоцкого, А.М. Бухарева, В.Д. Кудрявцева-Платонова, Н.В. Гоголя, Ф.М. Достоевского, Н.И. Пирогова, В.С. Соловьева, В.И. Несмелова, М.М. Тареева, А.И. Бровковича, П.Д. Юркевича, А.А. Козлова, С.А. Аскольдова, К.Н. Леонтьева, А.И. Спира, Л.Н. Толстого, П.Б. Струве, Е.Н. Трубецкого, С.Н. Трубецкого, Н.Ф. Федорова, П.И. Новгородцева, Б.П. Вышеславцева, Л.П. Карсавина, Н.О. Лосского, Н.А. Бердяева, С.Н. Булгакова, П.А. Флоренского, И.А. Ильина, С.Л. Франка, Л.Шестова, А.Ф. Лосева, В.В. Зеньковского и др.

Наиболее значимыми общими аспектами воззрений на феномен творчества  в русской религиозной философии XIX- начала XX  вв.  являются:

• - признание творчества особым,  сверхприродным озарением;
• - сложнейшей и высшей для человека  ступенью приближения  к инобытию на основе сосредоточения на собственной духовной жизни и восхождении к Абсолюту;
• - атрибутивная связь творчества  с самой глубинной,  двусоставной, природой человека;
• - атрибутивная связь цели существования каждого человека  с достижением конечной цели всего человечества,  утверждение  принципа творческого служения людей вечным, духовно-нравственным ценностям;

     Наиболее важными особенными аспектами рассмотрения феномена творчества  в русской религиозной философии являются:

• - понимание творчества как встречи высших упований самого человека и исходящих от Бога энергий (П.Я. Чаадаев, С.Н. Булгаков, Б. П. Вышеславцев и др.);
• - преодоление в акте творчества тотальной и трагической двойственности, оторванности от Истины,  временное  пребывание в благодати (В.И. Несмелов);
• - понимание высших моментов творческого акта как  религиозного служения (С.А. Аскольдов,  Е.Н. Трубецкой, С.Н. Булгаков, П. А. Флоренский, В.В. Зеньковский и др.) и др.

     Главными системно-философскими   концептуальными блоками русской религиозной философии творчества, ее целостными  и взаимосвязанными атрибутами  являются:

• - онтология русской религиозной  философии творчества;
• - гносеология русской религиозной философии творчества;
• - антропология русской религиозной философии творчества;
• - аксиология русской религиозной философии творчества;
• - теология русской религиозной философии творчества.

Синтетическое определение сущности  феномена творчества,  согласно  новой концепции И.В. Батуриной:  творчество есть таинственное явление единства глубоко символического озарения и иррационального «прыжка»  в бездну инобытия, возникающее  в сознании свободного, верующего человека  только  в особые моменты  его целостной духовной жизни.

---

[1] Русская философия. Энциклопедия. Под ред. М.А. Маслина. М., 2007. С. 27.

[2] Бехтерева Н.П.  Магия мозга и лабиринты жизни. М. – СПб. 2007. С. 189.

[3] Бердяев Н.А. Философия творчества, культуры и искусства.  В 2–х  томах. Т.1. М., 1994. С 362.

[4] Соловьев В.С.  Соч. в 10 т., 2 изд., СПБ, 1911–1913.Т.1. С. 286.

[5] Флоренский П.А. Столп и утверждение истины. – М.: АСТ, 2003. С. 233.

[6] Бердяев Н.А. Философия творчества, культуры и искусства.  В 2–х  томах. Т.1. М., 1994. С 370.

[7] Хомяков А.С. Соч. Т.1. М., 1900. С. 278.

[8] Пирогов Н.И. Соч. Т.2.  М., 1910. С.29.

 

 

Документальный фильм о создании школьного отряда сестёр милосердия имени Екатерины Бакуниной в с Тургиново Тверской области

За это время удалось продвинуться довольно далеко, но все же, это был период осмысления среды, в которой мы живем, и накопления знаний из многих областей жизни. Теперь наступает иной период — их перехода в качественно иную плоскость.

Сначала это был просто форум о философии и жизни, потом, в 2012 году был создан аналитический центр — Центр мир-системных исследований, последние 3 года активно работает сайт (http://tower-libertas.ru), на котором размещено уже более 2050 различных материалов.

Впереди новый проект, который станет частью медиагруппы, — его мы постараемся представить уже в этом году. 

За это время наш ресурс посетили более 300 тыс. человек (т.н. уникальных пользователей)

Вместе с проектом идет все больше людей — настоящих ученых и патриотов своего дела и своей страны! Низкий поклон им за это!
И мы надеемся, что это только начало.

Будем держать вас в курсе наших начинаний и достижений.

«Защитники, вперед!», нацеленная на формирование командного духа и раскрытие индивидуальных способностей детей.

В Игре приняли участие команды из 26 московских школ.

Юные участники успешно прошли все этапы Игры, приобщаясь к спортивному образу жизни, решили всевозможные задачи, используя знания и слаженную командную работу.

Одним из самых интересных этапов Игры стало прохождение станции «Защитники — экологи», где участникам необходимо было очистить морскую поверхность от загрязнений с помощью специальных роботов.

На одном из интеллектуальных этапов команды отвечали на вопросы по правилам дорожного движения и безопасности поведения в различных ситуациях.

На спортивных этапах Игры участникам нужно было выполнить элементы самбо во время прохождения эстафеты, а также пройти полосу препятствий  со спортивными элементами из комплекса ГТО. На испытаниях присутствовали Послы ГТО — олимпийцы Александр Попов и Богдан Пищальников, которые смогли оценить спортивную подготовку ребят.

Почетными гостями мероприятия стали заместитель министра образования и науки Российской Федерации В.Ш. Каганов; министр образования Московской области М.Б. Захарова; министр образования Башкортостана Г.Р. Шафикова; начальник Управления координации государственной программы Департамента образования г. Москвы А.Б. Молотков; учёный-зоолог и зоогеограф, доктор биологических наук, журналист Н.Н. Дроздов; российский пловец, четырёхкратный олимпийский чемпион А.В. Попов; российский легкоатлет, олимпийский чемпион, посол ГТО в Тверской области Богдан Пищальников, Заместитель Председателя Тверских землячеств капитан 1 ранга С.А. Спиридонов и многие другие.

Цели и задачи игры «Защитники, вперед!» – развитие и укрепление физической подготовки и интеллектуальных способностей подрастающего поколения, формирование стремления к победе, командного духа, физического и духовного совершенства, навыков быстрой реакции в нестандартных ситуациях, развитие и пропаганды здорового образа жизни, популяризация научных знаний и научно — технического творчества.

Каганов Вениамин Шаевич — заместитель Министра образования и наук Российской Федерации.

«Самое главное здесь – это умение в команде решать сложные задачи, которые могут возникнуть и в жизни, как у маленьких детей,    так и у взрослых. Поэтому те этапы Игры, которые здесь проходят связаны с формированием навыков, направленных на безопасность поведения и помощи другим в различных сложных ситуациях. Согласитесь это нужно каждому . В итоге дети счастливые, довольные , веселые. Им нравится соревноваться».

Шафикова Гульназ Радмиловна — министр образования Республики Башкортостан.

«Эти игры очень хорошо развивают детей в игровой форме, что близко как раз таки детскому возрасту, поэтому такая игра важна. Она развивает детей с разных сторон и дает гармоничное развитие как в знаниях так и в умениях и в командной работе».

Попов Александр Владимирович — российский пловец, четырёхкратный олимпийский чемпион, посол ГТО.

«Это площадка для коммуникаций, для объединения, которая позволит выявить у детей тот или иной потенциал. Все задания очень разносторонние и все дети  с большим интересом участвуют и вникают в каждое из них. Все очень позитивное и динамичное».

Сергей Александрович Спиридонов — Заместитель Председателя Тверских землячеств капитан 1 ранга.

«Спортивно-оздоровительную игру «Защитники, вперед!» также можно также рассматривать как элемент патриотического воспитания. Исключительной особенностью является то, что у наших юных защитников, в отличии от различных бойскаутов и герлскаутов, противником являются различного рода  пришельцы, инопланетяне, существа не земной, а значить не нашей, цивилизации, представляющие угрозу всему человечеству, что позволяет воспитывать не только защитников нашего Отечества, но и защитников  всего понятного, родного, дорогого и близкого; защитников милосердия, справедливости, защитников Добра в борьбе со злом. Именно эта особенность позволяет сделать эту игру любимой среди ребятишек  разных стран и народов, возводя  игру «Защитники, вперед!» в ранг по-русски глобальной игры т.е Вселенской. Поэтому игру «Защитники, вперед!» можно организовать на международном уровне с приглашением команд других стран».

Скачать PDF-версию книги

В среду  25 января  2017 года  российская интеллектуальная общественность будет отмечать 79 годовщину рождения Владимира Семеновича  Владимир Высоцкого.

В  день рождения Владимира Семеновича Высоцкого — советского поэта, композитора и исполнителя, актёра, самого яркого символа эпохи семидесятых, добрые слова благодарности и памяти — прозвучат из динамиков по радио и в метро 25 января. Он является автором более 600 песен и 200 стихотворений.  Специально ко дню рождения Владимира Высоцкого телеканал «Россия 1» приурочил премьеру документального фильма: «Владимир Высоцкий. Это я не вернулся из боя»… В Театре на Таганке 25 января москвичи и гости столицы смогут увидеть спектакль, посвященный 79 годовщине Высоцкому.  В этот день Дикторы радио и столичного метрополитена напомнят пассажирам о том, что сегодня, т.е. в этот день, родился Владимир Высоцкий. С днем рождения Владимира Высоцкого будут поздравлять пассажиров Московского метрополитена  в вестибюлях, на эскалаторах и в кассовых залах метро. Там прозвучат песня «Лирическая» в исполнении легендарного актера и автора многих песен.

 В 2018 году специально к 80-летнему юбилею актера в Музей «Дом Высоцкого на Таганке» появится шесть новых залов, посвященных Владимиру Высоцкому и в честь его Дня рождения.

 День рождения Владимира Семеновича Высоцкого — советского поэта, композитора и исполнителя, актёра, самого яркого символа эпохи семидесятых, мне, как  постоянному и истинному поклоннику таланта Владимира Семеновича, хотелось бы поделиться своими воспоминаниями о своей  встрече и памяти о большом человеке нашей страны, память о котором будет жить долго и постоянно у тех, кто любил и любит  его стихи, песни, кто видел его игру на сцене театра на Таганке и в кино, и  кто всегда помнил о нем, находясь далеко от Москвы и Родины.

В своей статье я хотел бы остановиться и рассказать о моих личных воспоминаниях, о нашем большом талантливом  поэте, артисте театра и кино, истинном граждане России  Владимире Семеновиче Высоцком. Социальная среда, в которой я вырос и воспитывался, а в последующем служил в армии, а также  жил и   работал за рубежом была и, я надеюсь, остается устойчивой и крепкой средой, характеризующейся  как своим устойчивыми традициями,  сплоченностью, чутким отношением к своим отцам-командирам,  учителям и воспитателям, а также внимательным  отношением не только к друг другу, но и  своей  Родине. Говоря об этой необычной, по настоящим оценкам, среде, я имею в виду среду, которая была создана и традиционно поддерживалась  в  кадетских корпусах. В  мое время такая среда суворовских и нахимовских училищ, созданных по указанию Сталина в 1942-1943 годах. Воспитанники этих подростковых учебных получали в них великолепное образование и были воспитаны в духе товарищества, коллективизма, любви к Родине, готовности выступить на ее защиту по первому ее требованию и зову. В таких военных училищах прошли подготовку сотни и тысячи выпускников, пополнявших офицерские кадры наших вооруженных сил на протяжении около 80 лет.   До последнего времени в наших вооруженных силах,  на ответственных правительственных и  гражданских должностях в учреждениях и в коммерческих фирмах служило и продолжает служить десятки тысяч выпускников  суворовских, нахимовских и кадетских корпусов, разбросанных по всем уголкам нашей великой Родины.

Кадетские корпуса в России, созданные еще по указам Петра Первого, сыграли значительную роль в подготовке офицерских кадров русской армии и флота. Они прививали своим воспитанникам любовь к отечественной истории, армии и флоту, формировали у них высокую нравственность. Кадеты всегда отличались глубокими профессиональными знаниями, широкой образованностью, высокоразвитыми чувствами патриотизма, долга, офицерской чести и войскового товарищества. Активно участвовали они в общественной и культурной жизни общества.

Наиболее подготовленные и талантливые выпускники суворовских и нахимовских училищ, равно как  и выпускники кадетских корпусов, после их окончания   занимали различные  высокие государственные должности, служили на командных  и руководящих должностях  в вооруженных сил, учились и оканчивали военные, дипломатические и военно-дипломатические академии и институты.

Организационные структуры Генерального штаба   вооруженных Советского Союза и в том числе Главное Разведывательное Управление Генерального штаба   приняли в свои ряды десятки и даже сотни лучших выпускников  суворовских и нахимовских военных училищ.  Многим из  них была  доверена служба и работа в зарубежных посольствах нашей страны, а и также в  венных аппаратах, входящих в состав наших представительствах, открытых в странах аккредитования за рубежом.

Все мы, работники зарубежных военных аппаратов, будучи командированными в страны,   с жестким контрразведывательным режимом – США, Англия, ФРГ, Греция и другие страны НАТО  — хорошо знали и хорошо ориентировались во внутренней обстановке в нашей стране. Все мы, выпускники военно-дипломатической академии, знали и постоянно следили за расстановкой военно-политических сил у нас и за рубежом, отслеживали появление на политическом горизонте и в различных социальных слоях Советского Союза и России, выдающих и ведущих  политиков, музыкантов, поэтов и писателей в каждый отдельный период времени. Не прошли мы мимо и восхождения на  поэтический  олимп такой звезды первой величины, как  Владимир Семенович Высоцкий.

         Находясь на Родине, в своей стране, все мы были  свидетелями его появления и постепенного движения от «Большого Каретного» до «Охоты на волков» к сердцам и умам российских патриотов в тех социальных кругах, которым была не безразлична судьба нашей страны, пути ее движения в окружающем нас мире,  и того кто нами руководит и куда нас ведет та или иная группировка политических кланов. Стихи и песни Высоцкого любили и хотели их слушать практически все молодые люди, военные, гражданские, молодежь, обучающаяся в институтах, техникумах и средних школах. Правду сказать, определенное  время имя Владимира Высоцкого  не очень хорошо воспринималось высшим партийным руководством, зачастую непосредственными начальникам, плохо сказывалось на характеристике некоторых товарищей. Увлечение Высоцким могло отрицательно сказаться на служебной деятельности отдельных офицеров, и в особенно острых случаях отражалась  и на  партийных характеристиках коммунистов. Любовь к творчеству Высоцкого и к его стихам, приверженность к мыслям и деятельности   Высоцкого систематически  отражалась отношении к нам высшего начальства, партийных чиновников и порой служила основанием для отстранения на поездку в зарубежную командировку. Положение любителей мятежного поэта особенно сказывалась для тех наших сотрудников и офицеров, которые уже находились за границей и работали над решением нелегких задач разведки.  Однако настоящий офицер-разведчик не мог существовать за рубежом без юмора и хороших песен, которыми радовал нас Владимир Семенович. Такая влюбленность в поэзию Высоцкого порою оценивалась начальством  как своеобразное дисиденство, и эта оценка  повисала над шеей или головой офицера  как некий дамоклов меч, готовый упасть на него, в случае если  что-то  случается с ним или его родными.

 Тем не менее, все мы, несмотря на много уровневые запреты слушать  Высоцкого, слушали его с большим удовольствием. Мы  слушали его и для нас, находящихся за рубежом, он был кусочком любимой Родины, а его юмор  был для нас допингом, помогавшим нам преодолевать давление контрразведки и активной пропаганды и критики западом нашей системы и нашей страны.   За рубежом, в  его стихах для нас всегда   звучала   музыка  и настольгия по далекой Родине, по стране, о которой мы постоянно думали и тосковали, новости и  вести из которой, к нам доходили с большим опозданием и всегда позже происходящих или прошедших  в  Советском Союзе,  событий или каких-либо  процессов. Несмотря на негласный  высочайший  запрет слушать и записывать Высоцкого, многие из нас имели в записях и перезаписях  стихи и песни Владимира, кое — что знали наизусть и старались по случаю процитировать в разговорах и беседах с друзьями и даже с иностранными знакомыми его стихи, которые порою становились афоризмами.   На этих носителях были в основном записаны его ранние песни, практически его полууголовная  лирика, и до нас не доходила информация о том, что у Высоцкого были  хорошие  песни, написанные к кинофильмам, к спектаклям, да и многое другое. Однако  все мы приходили в восторг от его «Милицейского протокола», «Нинки», «Послушай, Зин», «Досмотра на таможни в Шереметьево» или «Бесплатная путевка  за рубеж для  рабочего плавильного цеха» и многих других.

Во всех его песнях для нас звучал голос родины, голос Москвы, голос нового отношения к жизни и юмор настоящего момента. Его песни звучали для нас радостно и тепло  в противовес унылым и пессимистичным песням русских эмигрантов, пленками и пластинками которых были завалены магазины Нью-Йорка и Лондона, да и других крупных городов и столиц главных российских противников.

Однако первое непосредственное впечатление от встречи с Владимиром Высоцким у меня произошло в Лондоне  осенью 1972 года, где я находился во второй длительной служебной командировке по линии Министерства обороны СССР. Будучи в Англии  в период 1973 по 1977 год   я работал старшим помощником военного атташе в военных аппаратах ВС СССР при посольстве СССР в Великобритании и имел возможность хорошо изучить эту страну.

Владимир Семенович приехал, а точнее пришел в наше Посольство по консульским делам, и культурный атташе посольства пригласил его  в клуб посольства, расположенный  на Кенсингтон Палас Гарден, 18  встретиться с нашими работниками, рассказать о жизни в Союзе, о последних новостях в мире театре и кино, о своих планах на будущее  и может быть что-либо спеть  из своих стихов собравшимся.  До начала его выступления в клубе, которые обычно  начинались, как было принято в Посольстве, в 18.30, я зарезервировал  место себе  в клуб, и еще раз убедился, когда  прибудет Высоцкий, и какие песни он будет исполнять. К моему удивлению свободных мест в зале почти не  было и даже проходы  из входных дверей в  зал клуба были настолько плотно забиты народом, так что  что-то увидеть оттуда  было не возможно.

Вместе с тем, самого Высоцкого в зале пока  не было, не было его и в небольшом банкетном зале, непосредственно примыкающего к зрительному залу. Владимир  Высоцкий до начала встречи с работниками   находился в основном  здании Посольства  на Кенсингтон Палас Гарден, 13.  Он беседовал  с кем-то  из высшего звена организации.  После окончания беседы в  здании Посольства, Высоцкий  вместе с культурным атташе  подошел в клуб буквально за 10 мин.  до начала своего выступления. В момент его появления  в банкетном зале, все кому не досталось сидячих мест в зрительном    зале,  имели хорошую возможность посмотреть на Владимира Высоцкого. К сожалению,  в то время, особенно среди дипломатов посольства, людей, служебный долг которых обязывает их в основном находиться за рубежом, практически никто не знал его в лицо, не представлял, как  он мог выглядеть, как одевается и как  держится в  присутствии народ. Поэтому, когда появился наш культурный атташе с каким-то незаметным, небольшого роста человеком, одетым в короткую кожаную куртку и светло зеленую футболку. Никто  из собравшихся сразу и не подумал, что этот второй человек  и есть тот самый Владимир Высоцкий, о котором много говорят, а еще больше мечтают увидеть,  непосредственно послушать его на концерте или на частной вечеринке у кого-нибудь дома. Его внешний вид был абсолютно неприметный, тривиальный. Он показался нам очень  простым и неброским человеком. Нам просто не поверилось, что это и есть тот самый наш известный бард и человек,  покоривший простой народ Советского Союза  и тот самый счастливчик,   влюбивший в себя Марину Влади.

Высоцкий вместе с культурным атташе энергично прошел в зрительный зал. Проходя мимо стоящих в дверях работников посольства и их жен, он вежливо, достаточно тихим и приятным голосом поздоровался со всеми, находящимися поблизости в банкетном зале, кое-кому протянул и пожал руку.  Потом, поднявшись на сцену, он начал свое выступление. Голос его звучал сильно, все его хорошо слышали и затаились в ожидании его песен и его игры на гитаре. В своем выступлении перед началом концерта  Высоцкий немного рассказал о себе, рассказал, что он впервые находится в советском посольстве в Лондоне, и что Лондон ему, в целом, понравился, хотя движение автомашин по левой стороне выглядит для него странным и непривычным и для нас россиян — непонятным. Когда ему дали для него приготовленную  гитару, он, пробежав по струнам, начал петь что-то про заграницу, а потом пропел полюбившуюся нам всем зарубежным работникам песню «Товарищи ученые, доценты с кандидатами». Его песни полились  одна за другой. Он пропел несколько новых песен, нам неизвестное, которые мы никогда прежде не слышали. Концерт в целом  продолжался минут 30-40. Песни он исполнял на  большом подъеме и  с нескрываемым интересом. Основная масса присутствовавших в зале  была восхищена Высоцким и активно реагировала на содержание песен аплодисментами и одобрительными возгласами, однако, кое — кто, демонстративно поднявшись,   ушёл из зала. На меня же и на многих других выступление Высоцкого и его песни произвели большое впечатление. Его жесткий,  хрипловатый, гортанный голос, шедший из его горла как  бы будто бы с надрывом и с большой болью, звучал совершенно  необычно и немного завораживающе. От этого голоса становилось жутко и даже ужасно: в нем чувствовалась бескрайняя тревога, обида, какая-то обеспокоенность и предчувствие какой-то неотвратимой беды,  беды, которая нависла над залом и над ним, в частности. Голос был сильный запоминающийся и невероятно необычный. Казалось, что его хозяин или специально настраивается на такой  беспокойный  лад или пытается выдать из себя что-то необычное и неприемлемое для него и его слушателей.

 После окончания концерта мне, к сожалению, не удалось пробиться к Высоцкому, рассказать ему, как нам было приятно и волнительно его слушать, пожать, наконец, его руку, заглянуть в его глаза (если это удастся).   Большинству из нас не удалось ни побеседовать, ни пожать Высоцкому руку или по-человечески  просто поговорить с ним и просто познакомиться с этим человеком. Высоцкий, по нашим общим оценкам, был действительно велик и чудотворен, необъясним по своей сути и непонятен нам,  простым смертным военным и всем другим  посольским работникам. Так что данный момент в моей жизни прошел практически без глубокой удовлетворенности, и мне не удалось испытать полное удовольствие от знакомства с этим необычным человеком и талантьевым поэтом.  Однако в  мою память резался лишь его голос и его незаметная и неприметная фигура, бурная энергия и невероятная аура зажигающая всех слушателей, никого не оставляющая равнодушным. Еще запомнился  сам случай присутствия Высоцкого в советском посольстве в Лондоне, устроенный им небольшой концерт, да и несколько  неадекватная реакция слушателей на его выступление.

Еще одна «незабываемая  встреча с Владимиром Высоцким» произошла у меня в Соединенных Штатах Америки  в  Вашингтоне и как это ни странно в конце  1990 года. Более десяти лет прошло с тех пор, как не стало Владимира Семеновича. За эти годы  я побывал в двух заграничных командировках: в Греции и Вашингтоне.

 Многие  работники нашего посольства в Афинах испытывали настоящую жалость  по ушедшему от нас Владимиру Семеновичу, тоску от того, что нам уже не услышать в живую голос поэта, и он уже не будет сочинять для всех нас его почитателей новых стихов и песен. Нам даже не верилось, что  беспримерный  гений народного творчества  и великого патриота России покинул мир навсегда. Я и мои коллеги переживали в Греции эту утрату особенно остро и тяжело потому, что кроме запоздалых новостей из ежедневных советских газет мы практически ничего не получали по телевиденью (большинство посольских работников  не говорило по-гречески), мы также были лишены постоянной информационной связи  с Москвой.   Любые   новости из Союза приходили к нам  спустя два-три дня.  Характерно и то, что именно в год моего оформления в зарубежную командировку в Афины,  активных сборов в новую в поездку в другую страну нашего военного интереса произошло это печальное событие: весь культурный мир и особенно Москва узнали и были потрясены этой ужасной новостью — смертью и похоронами Владимира Семеновича. Моя жена и я прибыли в Афины весной 1991 года, потому все наши новые знакомые и коллеги хотели услышать и узнать подробности смерти Высоцкого и особенности организацию его похорон на Вагантьевском кладбище в Москве. Все эти трагические события переживались сильнее  и стократно, раз обсуждались нами со своими коллегами в Афинах. Большинство с грустью завидовали тем, кто смог поучаствовать  или  собственными глазами увидеть  печальную процессию проводов Высоцкого из театра на Таганке. Первые месяцы моего пребывания в Афинах  прошли при постоянном присутствии песен и стихов Владимира Семеновича. В какой бы мы не были ситуации, когда бы мы не встречались с друг с другом в свободное от работы время на встречах со своими  военными коллегами из европейских социалистических стран, а также на всех импровизированных встречах и вечерах отдыха в нашем Посольстве песни Высоцкого звучали с наших маленьких магнитофонов практически постоянно. Надо сказать, что его «Что-то кони мне попались..» пользовались наибольшим интересом, и всегда слушались,  молча, с неподдельной  грустью и сопереживанием с  Владимиром его участи и приближении неминуемой кончины. Все, начиная от нашего посла в Греции Владимира Кабошкина  и кончая постоянными служащими охранных структур Посольства, любили слушать песни Владимира Семеновича. Для каждого из нас в этих песнях звучало что-то свое, сокровенное и невероятно русское и родное.

 Решением командования Главного Управления ГШ ВС. СССР  летом  1982 году, я был переведен  из Греции в США на должность военного атташе при Посольстве СССР в Вашингтоне.  События в этот и последующий год разворачивались для меня  с чрезвычайно быстротой. Мои перемещения по миру были до такой степени срочными и протяженными, что можно было только удивляться прогрессу человечества в области средств передвижения и перемещения в пространстве. В течение каких-нибудь двух месяцев мне пришлось жить  работать в Афинах, в Москве и в Вашингтоне.  Получив приказ на завершение командировки в Греции и убытия в Вашингтон, я вынужден был перелететь из Афин в Москву. «Отгуляв» небольшой отпуск в столице нашей Родины в Москве, в это же время  я  прошел сокращенный   курс  подготовки к командировке в  страну нашего более чем вероятного противника. По масштабам поставленных передо мною командованием Главного Управления задач на командировку в Соединенные Штаты Америки — все предыдущие задачи на зарубежные командировки  казались мне мизерными, незначительными и не столь стратегическими.

Как бы там ни было, но к концу февраля 1983 года я  вылетел самолетом «Аэрофлота» в США. Билет на самолет  мне был предоставлен в первом классе, там, где главным образом, летали крупные бизнесмены, депутаты Верховного Совета СССР, главы администраций крупных городов, высшие партийные работники, дипломаты больших рангов на  уровне советника посольства, главы торговых представительств, военные атташе. Из полета в полет самолетами «Аэрофлота» традиционно  в салонах первого класса обычно собираются  одни и те же люди.  Как правило, все они  знали друг друга или слышали о таковых. Рассаживаясь по своим местам, пассажиры этого салона приветствовали друга, обменивались воспоминаниями и новостями, произошедшими с ними в отпуске,  или делились своими впечатлениями о результатах  своих очередных командировок в другие страны или работе в Москве, в МИД страны. Если в салоне появлялся новый, неизвестный им  пассажир, то один из «старших в салоне», обычно какой-нибудь советник или советник — посланник, начинает последовательно обходить салон и знакомиться с неизвестным им пассажиром. Его примеру обычно следовали и другие завсегдатели салона первого класса. Такая традиция зародись тогда, когда полет из Москвы на американский континент занимал 10-12 часов полета. Этого времени было порою достаточно для того, что бы  и поговорить, и обменятся новостями, и выпить по рюмке-другой коньяка, а некоторым — достаточно для того что бы напиться и хорошо напиться и завалиться спать. Ведь по прибытии в Вашингтон полагалось сразу приступить к работе в посольстве и в военных аппаратах, а временной интервал составлял 12 часов. То есть  в то время, когда в  Москве наступала ночь,  в Вашингтоне только начинался рабочий день и терять драгоценное время редко кто хотел.  

 Так случилось и в моем случае. Я летел в Соединенные Штаты спустя почти тринадцать лет после моего возвращения из этой страны моей после моей первой командировки, в которой я пробыл три года без единого интервала и отпуска. Если я улетал из Штатов тринадцать лет назад в звании мойра и в должности референта военного аппарата, то теперь я возвращался в эту страну полковником и в должности военного атташе военного аппарата  при посольстве СССР в США.   Когда наш  самолет отрывался от взлетно-посадочной полосы в Шереметьево и набирал требуемую для полета высоту, один из советников-посланников нашего Посольства в Вашингтоне поднялся со своего места и подошел ко мне для того, чтобы поинтересоваться, кто я такой и на какую должность я командирован в США.  Я представился и сказал, что лечу в военные аппараты  ВС СССР в Вашингтоне, назвал свою фамилию и прочее. К нашему разговору присоединилось еще несколько человек, все мы познакомились друг с другом и, естественно, выпили по рюмке коньяка за знакомство,  за удачную командировку в США, за всех нас, летящих в одном самолете и имеющих свои персональные задачи по поездке в Соединенные Штаты. В это же время в нашем салоне летел наш известный всем советский поэт  Дементьев Андрей Дмитриевич. Нечего было сомневаться в том, что все мы летящие вместе заинтересовались Андреем Дмитриевичем. Каждый хотел поближе  познакомился с этим выдающимся человеком, поинтересовался его планами на пребывание в Вашингтоне, планами по работе в Москве. Многим, в том числе и мне, хотелось найти с этим человеком каких-то точек соприкосновения. Поэтому одним из первых вопросов после знакомства и удовлетворения интереса о планах на будущее встал вопрос, а откуда он родом и как тесно его общение с отчим домом. Я тоже не был исключением. Я  тоже не был исключением и сказал, что я калужский и родился недалеко от Стрелковки, от той маленькой деревни, где родился наш легендарный и знаменитый во всем мире маршал Жуков Георгий Константинович. Андрей Дмитриевич ответил, что он родом из Твери, из той земли, где родилось немало великих российских государственных и военных деятелей, крупных военных  начальников, командиров русским воинством,  флотоводцев,  дипломатов,  разведчиков и деятелей культуры. Было приятно от него слышать, что он с гордостью говорил о тверской земле, своих земляках. Он хотел нам всем рассказать о своих земляках, о Твери, которая  является родиной многих известных в Советском Союзе и в России, политических деятелей. Он еще раз с чувством полного осознания сказал, что Тверь его родина,  где он родился, жил, учился, получил начальное и высшее образование, и где  началась его творческая деятельность, и где он написал свои первые стихи. Эти стихи  были посвящены  любовной и народной тематике,  родной тверской земле, своим увлечениям и любви к нашей общей Родине.

Увлеченность Дементьева  Тверью и тверской землей очень меня восхитила и поразила:  можно сказать никогда не видел такого интересного человека, поэта, родная земля которого вдохновляет его на работу, на написание лирических и патриотических стихов, вдохновляет его на работу, на всех тех должностях и жизненных позициях, которые он прошел и проходит. Глядя на пример Дементьева, я неоднократно задумывался над тем, почему же тверская земля такая плодовитая на рождение и воспитание такого большого количество русских знаменитостей: Аракчеева, Горчакова, Игнатьева, Корнилова и многих- многих других славных сыновей и дочерей русских в старое и теперешнее время. Почему в Твери «царит и правит русский дух», почему так много в ней настоящих русских патриотов и защитников нашего великого отечества. Мне стало понятно, что на этой земле в этих людях есть какая-то неведомая сила, какой-то неведомый секрет, постичь который трудно,  очень всем надо и понять его и вникнуть в него.

События, которые я описал, отнесли меня и вас  в далекие 70-е годы, но тема моего основного  повествования возвращает меня к моим непосредственным воспоминаниям о Владимире Семеновиче Высоцком. И так о моей третьей и основной встрече с великим бардом и поэтом Высоцком. Эта «незабываемая  встреча с Владимиром Семеновичем Высоцким» произошла у меня в Соединенных Штатах Америке  в  Вашингтоне и как это ни странно в конце  1990 года.

Да, это так. Я прилетел в уже хорошо мне известный Вашингтон в апреле 1989 года. В Аэропорту, как это положено по дипломатическому и военному  этикету, и по причине естественного интереса к прибывающему новому начальнику и генералу, прибыли практически все знавшие меня сотрудники военных аппаратов. Среди встречавших были три военных атташе: военный  полковник Зленко Н.Н, военно–морской капитан первого ранга Иляшеко Н.И. и военно-воздушный полковник Кожин В.Н.  Кроме того, на встрече присутствовали из военного аппарата полковник Зобков А.В., из морского аппарата, Моздаков В. и Спиридонов С.А. (как потом оказалось тоже большой патриот России и Тверской области). Таким образом, я в третий раз прибыл в США и в Вашингтон, Так началась моя пятая командировка в страны с жестким контрразведывательным режимом и в третьей командировке  по линии Министерства обороны СССР. На этот раз я был и  исполнял должность атташе по вопросам обороны при Посольстве СССР в США. Эту должность по просьбе и настоянию министерства обороны США впервые открыли в нашем Посольстве в 1988 году, и я был назначен  первым атташе по вопросам обороны  наших вооруженных силах из всех стран, с которыми были установлены отношения по линии министерств обороны. В мои обязанности входило осуществление  постоянных деловых контактов с министерством обороны ВС Соединенных Штатов и лично с министром обороны этой страны. Поскольку это была в то время уникальная для наших двух стран должность, атташе по вопросам обороны пользовался большим и повышенным вниманием, как в нашем Посольстве, так и в посольствах других стран, аккредитованным в Вашингтоне. От приглашений посетить то или иное мероприятие в Вашингтоне не было отбоя, и я практически по нескольку раз в неделю вынужден был посещать представительские мероприятия в совершенно разных местах и на разных уровнях.

В ноябре-декабре 1990 года в Вашингтоне была организована по линии культурного обмена и развития отношений с Соединенными Штатами грандиозная выставка сокровищ советских и русских  музеев. Одно название  выставки определяло и ее направление, и ее характер. Она называлась: «Вкусы  и традиции России».  Выставка подобного размера и характера в Вашингтон прибыли впервые за всю историю отношений между двумя странами. На выставке были представлены избранные экспонаты из шести российских музеев, находящихся в Советском Союзе: московского исторического музея, Кремлевского музея, музея имени А.С.Пушкина (Москва), Эрмитажа и русского музея из Ленинграда и Нижегородского музея живописи и этнографии. Выставка была открыта в помещениях Вашингтонского Смитсонианского института (музея), находящегося в центре города. Для экспонирования прибывших в Вашингтон экспонатов было задействовано три-четыре зала Смитсонианского института (музея), и были использованы   подвальные помещения музея, поскольку в США прибыли наиболее ценные и характерные для России экспонаты. На время работы   выставки была  организована хорошая  и сильная  охрана, поскольку  среди предметов выставки было много очень крупных  по размеру и весу хрустальных и золотых украшений, золотых ваз и кубков, изделий из драгоценных металлов и камней, в том числе  большие вазы из малахита и уральского камня,  было большое  количество  небольших по размеру картин великих русских художников, в том числе Кустодиева, Куинджи, Репина, Левитана,  Серова, Сурикова, Брюллова, Ге, Ярошенко и многих других   картин знаменитых российских и советских художников.

Пригласительные билеты на выставку распространялись организаторами выставки и несколько билетов были переданы и в Советское Посольство. От нашего Посольства на выставке  присутствовали работники отдела культурных связей, культурный атташе, несколько корреспондентов Советских газет. Поскольку в моем приглашении стояли мой ранг и звание, я прибыл на выставку как официальный представитель военного аппарата  при Посольстве СССР в Вашингтоне и был в парадно-выходной военной форме. Естественно, мое появление, как военного, не обошлось без повышенного внимания со стороны посетителей и ко мне несколько раз обращались с вопросами по поводу представленных экземпляров коллекции, картин и изделий народного творчества и художников. Кроме того многие хотели просто поговорить и познакомиться с генералом. Что было более чем естественным.

В одном из залов выставки ко мне подошел молодой человек, явно русского или российского происхождения, но точно не из нашего Посольства в Вашингтоне и не связанный с нашими представительствами на постоянной основе. Он был одет в совершенно необычную для Вашингтона одежду русского, недавно прибывшего в США, человека. На нем был  сильно поношенный, двубортный пиджак черного цвета, под ним была косоворотка  тоже какого-то темного цвета, он был в галифе 10-15 летней давности или недавно пошитых брюках, но пошитых под стиль советской военной формы 50-60-х годов прошлого века. Однако наиболее приметной  внешней характеристикой этого человека были надетые на нем хромовые офицерские сапоги, и как  ни странно не первой свежести. В целом этот человек производил впечатление экстравагантного индивидуума, который, прежде всего, своим внешним видом желает привлечь к себе внимание и заявить о своей сугубой необычности.  Вообще-то он был одет как настоящий  беженец или бомж из 50-х советских годов. Выражение его лица также не отражало хорошего настроения. На правой щеке лица, чуть ниже глаза был хорошо заметный шрам треугольной формы, видимо, приобретенный этим человеком  относительно недавно. Смотря на его лицо, можно было сказать, что  он увлекается спиртным и нередко хорошо выпивает. Внешний вид его был усталый и утомленный, однако, чувствовалось его желание подойти ко мне и познакомиться со мной, как с военным. Разглядывая его издалека, я понял, что этого человека я никогда не видел, не был с ним знаком ни  каким-либо другим способом, никогда прежде не встречал, и   ни на каких мероприятиях общественных или представительских мероприятиях, проводимых в Вашингтоне и в Нью-Йорке. Но что-то мне подсказывало, что  его лицо  где-то мне встречалось, скорее всего, я этого человека видел или по телевидению или в кино. Однако знаком я с ним не был.

Приблизившись ко мне, он протянул мне свою руку и сказал: «Здравствуйте, товарищ генерал! Вы, конечно, меня знаете! Я Михаил Шемякин – свободный художник. Слышали такого?»

Я решил пошутить с незнакомым мне человеком и  сказал ему, что я его не знаю, и что его фамилия мне ни о чем не говорит.  На его лице сразу отразилось разочарование, и даже непонимание меня. Было видно, что  ему явно казалось, что я что-то путаю и не хочу ему признаться, что я его знаю и знаю достаточно хорошо, потому как его не знать нельзя!   Нескольких секунд мне было достаточно, чтобы вспомнить, что я действительно с ним никогда не был знаком и не встречался лично, нас никто не представлял друг другу, но  некоторое время назад, находясь в Москве еще до отъезда в командировку в США, я видел его по телевизору. Он был представлен в какой-то передаче новостей и нашим корреспондентам  высказывал несколько интересных суждений и предложений по освобождению группы советских солдат и сержантов, захваченных в плен талибами на границе Афганистана и Пакистана. В частности, он предлагал использовать свои личные возможности по организации нескольких встреч  с талибами или их руководством, чтобы определить их условия по освобождению наших граждан, в том числе ряд вариантов  ведения переговоров и других целенаправленных встреч.

 Этого времени  мне было достаточно, чтобы успокоить Михаила Шемякина. Я рассказал ему о том, что видел его по центральному телевидению в Москве, видел, что он высказывал  ряд предложений по освобождению военнопленных и что его инициативы были  хорошо встречены  в Министерстве обороны нашей страны и он, поэтому, достаточно хорошо известен в наших военных кругах.   Я также сказал, что пошутил с ним и решил посмотреть на его реакцию в такой расстановке. Более того я сказал ему, что хотя я не знаю его, как общественного деятеля, но   вот как  художника я слышал о нем, но картин его, к сожалению, не видел, хотя сам люблю и увлекался когда-то живописью. Шемякин рассказал, что некоторое время назад,  в Нью-Йорке состоялась выставка его работ и что она прошла достаточно удачно и об этой выставке писали многие американские газеты и в том числе газета «Нью-Йорк таймс». По оценкам прессы и ряда посетителей, выставка пользовалась успехом, и он был доволен результатами и отношением к нему со стороны спонсоров и посетителей.  Благодаря этой выставке, сказал Михаил, он стал более известен в Америке и  его финансовое состояние несколько улучшилось.  Делая мне комплемент относительно моих прежних увлечений рисованием, Шемякин пообещал пригласить меня на очередную выставку его работ, когда состоится  в США.

Какое-то время мы поговорил о советской армии и участию Советского Союза и США во второй мировой войне. Шемякин сказал, что его отец — бывший участник Великой отечественной войны и носил звание полковника, что он по-прежнему хорошо относится к военным, в частности, к военным их Советского Союза. Любит военную историю и много читает художественной и литературы по военной тематике и смотрит документальные фильмы о Великой отечественной войне. Наша беседа явно переходила в разряд бесед людей, имеющих общие интересы и уже заинтересовавшихся друг другом.

Поэтому в какой-то момент разговора Михаил Шемякин спросил  у меня: люблю ли  Владимира Высоцкого и его поэзию,  и если  он мне нравится, то,  какое мнение у меня об этом человеке и, барде и поэте. Я ответил ему, что  Владимир Высоцкий является моим любимым поэтом в современном Советском Союзе,   и что я очень его уважаю и люблю его стихи, и много из них знаю наизусть. Более того, я сказал ему, что я   внимательно прочитал и изучал  книгу Марины Влади «Владимир или Прерванный полет», изданную еще в 1981-1983 годах в Советском Союзе.  С  рядом  высказываний и суждений Влади о Высоцком  я согласен, но с некоторыми положениями – я  не согласен.

Михаил Шемякин сказал мне, что он очень любит и уважает стихи Высоцкого, считает себя его ближайшим другом и «единомышленником». Он рассказал, что до начала 70-х годов он вообще не был знаком с Высоцким и практически не знал и не слышал его стихов и песен. Однако в ходе одного из визитов Высоцкого  во Францию, Михаил Барышников познакомил его с Высоцким на одном из частных мероприятий у кого-то из российских эмигрантов. Сразу после знакомства они не стали друзьями, но Михаил почувствовал в Высоцком большого человек и решил более тесно с ними познакомиться и сойтись. Однако обстановка складывалась так, что   сойтись  Владимиром ему не удалось, но его почему-то потянуло к Высоцкому. В последующем, как сказал Михаил, жизнь свела их и их дружба началась развиваться после одного экстравагантного случая.

  Он сказал, когда он немного  больше узнал об этом человеке, он начал искать возможности встретиться с ним и познакомиться поближе. Он рассказал, что узнав немного больше Марину Влади, он понял, что Владимир очень сильно болен  и поэтому он  сильно обеспокоился о здоровье Владимира Семеновича.  В частности со слов его жены  он узнал, что Марина Влади, борясь с рядом  болезней Владимира,  положила его в какой-то психоневрологический диспансер (или госпиталь) в окрестностях Парижа. Полагая, что Владимиру очень плохо и ему надо, как человеку, плохо знающему французский язык,  и впервые оказавшемуся во французской больнице, он решил любыми путями и методами порваться в больницу и навестить Высоцкого. Было воскресенье, в больницу к Высоцкому проход был закрыт, но, несмотря на это, Михаил решил проникнуть в палату друга любыми путями и способами, и во что бы там ни стало, повидаться с Владимиром.   Он сказал, что приобретенная ранее закалка брать чуть ли не приступом советские больницы и имевшийся собственный опыт пребывания в психиатрических больницах, помог ему преодолеть все препоны, заборы и охрану, и проникнуть в палату Владимира Семеновича. Высоцкий, как сказал Михаил, пребывал в очень подавленном настроении и был  в ужасном  состоянии. Однако увидев Михаила,  Владимир  чрезвычайно  обрадовался и встретил его  уже как  настоящего друга. Первым вопросом после обмена рукопожатиями был естественный вопрос Владимира: принес ли Михаил что-нибудь выпить и закусить, поскольку его страшно  мучает  желание поднять свой тонус и выйти из подобного состояния, и залить  свою жажду и поднять свой тонус тем или иным путем. После нескольких минут разочарований и обиды, что на отсутствие желаемого, Высоцкий ударился снова в апатию и стал просить Михаила придумать что-либо: где найти водки или чего — либо другого  крепкого спиртного выпить?

Понимая свою оплошность с выпивкой,  и желая как-то  помочь другу,  Михаил, понимая всю ответственность и за будущие неприятности для него и особенно Высоцкому  за побег из больницы,  предложил Владимиру удрать из больницы тем же путем, каким он Михаил, сюда проник. Сказано – сделано. Используя те же самые черные ходы и закрытые коридоры, они якобы выбрались из больницы, перелезли где-то через забор,  и устремились в первый попавшийся ресторан (кабак), где бы можно было что-то выпить и поесть.  Сев за стол и заказав выпивку и закуску, Михаил вдруг понял, что отправляясь на встречу с Высоцким, он не взял с собой достаточно денег, чтобы заплатить за обед и выпивку. Но отказываться от заказа было якобы уже поздно, и Михаилу пришла в голову  озорная мысль: убежать из ресторана, не заплатив за обед и выпивку. Какими – то путями им это удалось, но они одновременно поняли, что выпили мало и надо еще добавить. Поэтому уже на этот раз Владимир якобы предложил Михаилу повторить попытку и еще раз смыться из ресторана, не заплатив. Это им якобы удалось еще раз, однако выпили они достаточно и убрались из еще одного ресторана, они  не были  схвачены ни администрацией ресторана, ни полицией. Об этих эпизодах из своей  жизни и жизни Высоцкого Михаил рассказывал с улыбкой на лице. Ему явно понравились их «безобидные проказа», что впоследствии дало возможность Высоцкому написать очередное свое стихотворение о «французских бесах — больших балбесах», и посвятить это стихотворение Михаилу Шемякину.

Открытые двери больниц, жандармерий,

Предельно натянута нить.

Французские бесы – большие балбесы,

Но тоже умеют кружить.

Я где-то точно наследил,

Последствия предвижу,

Меня сегодня бес водил

По городу Парижу.

Канючил: «Выпей-ка бокал,

Послушай-ка гитары».

Таскал по русским кабакам,

Где венгры да болгары.

Дальше в ходе беседы Шемякин рассказал, что, будучи в Париже, Высоцкий в конце 1977 года дал три концерта, один из которых Шемякин посетил. Этот концерт состоялся, как он сказал, после одного их общего страшного загула. Высокого перед концертом    с большим  трудом удалось откачать:  у него были сильно  опухшие руки, что на некоторых пальцах, лопнула кожа, и  в конце выступления гитара была залита кровью. Шемякин хорошо запомнил этот концерт, так как в этот день умер русский эмигрант Галич,  неплохой исполнитель эстрадных песен. Высоцкий якобы был проинформирован об этом, но, продолжая  концерт,  ничего об этом  не сказал, хотя устроители концерта просили его  об этом. А не сказал  якобы  потому, что его  состояние было настолько плохое, что он просто опасался за результат своего  выступления,  – его за кулисами потихонечку  отпаивали шампанским. Шемякин сказал, что для него стало  большой загадкой, как  Высоцкий  выдержал тот концерт, и каких усилий ему это стоило. Михаил сказал, в это время Высоцкий  был очень болен, а что касается результатов и реакции аудитории на это выступление, то  по мнению Михаила, успех от концерта был настолько велик, что можно было только удивляться упорству Высоцкого и его умению зажигать  публику.

Прочитав еще  в 1983-1984 годах   книгу Марины Влади «Владимир или Прерванный полет», я спросил Шемякина,  какого он мнение о книге, ее содержание, как он оценивает эту книгу, какое у него было мнение о самой Марине и  как он  оценивает данные  Мариной в книге  характеристики Владимира Высоцкого. В частности,  не ревновала ли она его к его, Высоцкого, популярности. На это Миша  ответил, что в книге Марина много искажала суть Высоцкого, что  она порою мучилась от того, как к Высоцкому относятся продюсеры в Голливуде, где они был вдвоем. Они якобы  узнавали и говорили  только с самим Высоцким, а  ее принимали только как законную супругу Владимира. Такое отношение  к ней сильно задевало самолюбие Марины Влади, поскольку американцы на этой гигантской мировой  кинофабрике  рассматривали ее как простую   женщину (пусть и  жену) великого россиянина. Ее они не признавали как  выдающуюся талантливую актрису, и не практически ничего не   говорили ни о ее таланте, ни о  ее популярности   в Америке, или где-то в  мире вообще. Более того, Шемякин считал, что и их с Высоцким отношения и взаимное влияние друг на друга в упомянутой выше книге Марина показала не правильно. В искаженном виде она представила их увлечение спиртными напитками, она показала, что  они якобы всегда заботились и поддерживали друг друга во всем, а пьянели и трезвели всегда поочередно,  сказал мне Михаил. Он был категорически против того, что по книге получается, что  их объединяло только пьянство и талант. Он мне сказал и повторил это несколько раз, то,  что Высоцкий по-настоящему любил и ценил Шемякина. В разное время он посвятил и написанные по разным    случаям и оказиям стихи и песни. Как сказал Михаил,  Высоцкий  посвятил ему до десяти стихов и песен, часть из которых в последующем была помещена в третьем томе трехтомника «Владимир Высоцкий  Стихи и песни», изданного в США в 1988 году. Так, например, в посвящении к стихотворению «Осторожно! Гризли», написанному  в самолете 25.VII. 78., было написано: «Михаилу Шемякину с огромной любовью и пониманием – Володя», а в посвящении к стихотворению: «Как зайдешь в бистро – столовку», написано: «Михаилу Шемякину – чьим другом посчастливилось быть мне!»

Потом Михаил Михайлович стал рассказывать мне, как он однажды, будучи в Париже, спросил Высоцкого:  какие в Советском Союзе  у него были изданы его стихи,  много ли таких публикаций вышло в свет и нельзя ли их каким-либо образом  достать и полистать их. Высоцкий, махнув рукой,  в отчаянии сообщил Шемякину, что за все время его работы над стихами и песнями, никто и никогда не смог издать его работы, а те, кто пытался это сделать  не смог пересилить запреты и препятствия на пути к изданию книг.     Он сказал, что основная масса его стихов и произведений ходила по рукам и по  Советскому Союзу, да, видимо, и за рубежом в отдельных книжках «самиздата», а также в  записях  на низкого качественных  носителях,  на целлулоидных пленках или  на самодельных магнитофонных  пленках, а  потом уже на магнитофонах и маленьких кассетниках.

Я спросил Михаила Михайловича, не предлагал ли он Владимиру издать на западе его стихи и песни. На этот счет Шемякин сказал, что с готовностью предложил Владимиру издать несколько томов его стихов и песен здесь, на Западе. Он также рассказал, что, получив согласие Высоцкого на подготовку и издание его произведений,  он организовал в Париже активную работу по сборке и обработке его песен и стихов, бытовавших в различных кругах во Франции, Соединенных Штатах и в  Германии. Михаил поручил некоторым своим коллегам и друзьям организовать сбор и обработку всех имевшихся за рубежом   печатных и записанных на всех видах носителей песен и стихов Владимира Семеновича. Собиралось все, включая черновики, вторые и третьи экземпляры песен, записи, сделанные на отдельных листах самим Высоцким, как черновики, записи,  сделанные всеми другими людьми, друзьями и товарищами, частными лицами, побывавшими на концертах и выступлениях  барда и поэта, записи на отдельных листах и так далее. Михаил сказал, что работа эта была огромная по своим масштабам и привлеченным к сбору людей и информационных средств. Над изданием книги работали  различные  издательства и библиотеки. В конечном итоге все доступные ему и собранные всем миром  материалы был сконцентрированы в одном месте и в последующем отправлены в США. В Нью-Йорке в издательстве «Appolon Foundation and Russica Publishers, Inc.» в 1988 году были изданы в трех томах «Собрание стихов и песен» Владимира Высоцкого.  Каждый том его стихов насчитывает от 350 до 400 страниц,  и издательство зарезервировало за собой право на дополнительное переиздание «Стихов и песен Владимира Высоцкого», заявив о том, что все права публикацию каких-то частей из трехтомника  защищены законом Соединенных Штатов. Михаил Михайлович в ходе продолжавшегося разговора  пообещал мне прислать мне в Вашингтон по почте один экземпляр трехтомника.

Продолжая наш разговор, как бы между прочим, Михаил Михайлович сказал, что он как-то предложил Высоцкому записать под хороший акомпанимент его песни, как в его, Высоцкого исполнении, так и в исполнении каких-либо бардов или артистов с  хорошими голосами. Владимир Семенович в принципе дал согласие выполнить предложение и просьбу Шемякина, однако, выразил сомнение, что кто-либо кроме него сможет петь его песни. Тем не менее,  Шемякин воспалился этой идеей и приступил к работе.  Как он сказал, немалых трудов ему стоило найти подходящий оркестр, научить артистов исполнять его песни  без каких бы то ни было нот, так как Владимир Высоцкий практически нотной грамотой не владел и не пользовался записями по нотам.  Работа была, как он сказал, очень необычная и трудная. Часть оркестрантов постоянно нуждались в правке и принуждении запоминать мелодии и пытаться их воспроизвести как можно ближе к тому, что хотел Владимир Семенович. В результате, сказал Шемякин, в  1989-м году нам удалось, в конце концов,  выпустить в свет семь пластинок с песнями Высоцкого, записанными его студией в Париже. Туда вошли практически все имевшиеся у него известные и наиболее популярные   песни, но значительная часть собранного материала  осталась неиспользованной. Отбором материала для записи на пластинки занимались один из лучших звукооператоров ныне покойный Миша Либерман и большой фанат Высоцкого фотограф Аркадий Львов. Они смотрели, что можно было использовать для высокопрофессионального издания и записи под оркестровый акомпанимент. Поскольку Михаилом и его друзьями была проведена весьма большая и кропотливая работа по сбору разных и различных  вариантов песен Высоцкого, у него скопилось очень много дополнительного   материала.  Михаил сказал, что в работе по записям песен  приходилось долго трудиться и выбирать все лучшее. Он сказал также, что порою  в тот или иной день, когда записывались непосредственно песни и стихи в исполнении самого Высоцкого,  песни у него не шли или не получались, как он этого хотел. В период самой записи в исполнении Владимира Семеновича случались непредвиденные трудности: он иногда забывал текст, пел что-то другое, сбивался или вообще бросал петь, так, как у него пропадало настроение, и не было желания петь то, что ему не нравилось, или сбивался  акомпанимент и прочее. Такая работа привела к тому, что некоторые песни у Шемякина имеется   в четырёх-пяти исполнениях. В целом, как рассказывал Шемякин, они  писали песни  до тех пор, пока Володя не оставался довольным качеством исполнения. Михаил также сказал, что кроме семи виниловых дисков с первыми, записанными во Франции песнями, у него есть  записи, сделанные  и на маленьких кассетах, но они, по его оценке,  порою были не всегда хорошего качества, так что много материала осталось в архиве.

Подобная работа над песнями и стихами Высоцкого привела к тому, что ко времени нашего с Шемякиным разговора, у него собралась, и он оказался владельцем уникальной коллекции записей Высоцкого. Михаил сказал, что ему неоднократно предлагали передать их копии в московский музей Владимира Семеновича. Он сказал, что он неоднократно об этом думал, однако, его беспокоил и сейчас беспокоил вопрос об их оцифровке.  Решить эту проблему ему, к сожалению, не удалость, поскольку эта работа требовала и времени и денег, а конкретные ее результаты и перспективы такой работы, как он сказал, ему не ясны и ему расхотелось этим заниматься. К тому же он добавил, что он  всегда боялся того, что некоторые предприниматели от музыки и песен,  могут воспользоваться этими записями  не так, как хотелось бы. Вместе с тем он откровенно признавал, что ему известно, что  кое-кто из бизнесменов от искусства  использует  записи с его пластинок. Его также раздражало то, что  иногда перезапись с его пластинок выполнялась совершенно безобразно. Часто они были  сделаны технически неграмотно  и на плохой звукозаписывающей аппаратуре, допускались большие искажения и тому подобное. Шемякин после некоторого колебания признался, что оцифровать записи песен Высоцкого, и потом запустить их в широкое пользование и продажу  было его мечтой. Для того чтобы как-то решить этот вопрос он якобы   ждал приезда  в США  сына Высоцкого, Никиту. С ним он надеялся  обсудить этот вопрос, но, к сожалению,   сын  Высоцкого, по словам самого Владимира,  прибыв в Америку на празднование юбилея Шульмана, начал пить. Поэтому новые увлечения Никиты  приносили Владимиру Семеновичу  много горя ещё при жизни. Так что задуманная Шемякиным встреча с Никитой в США  в тот период времени не удалась.

Наша встреча с Михаилом Михайловичем Шемякиным в Смитсонианском институте в центре Вашингтона продолжалась более полутора часов. За это время мы обсудили с ним много разных вопросов и тем. Он познакомил меня с несколькими посетителями, упомянутой выше выставки, и договорился со мной  о последующих встречах. Я не обращался к Михаилу с просьбами о получении от него упомянутых им в разговоре изданий книг и выпусков комплекта пластинок с стихами и песнями Высоцкого.  Шемякин сам сказал, что по возвращении из Вашингтона  в Нью-Йорк он направит мне обещанные им сувениры и сделает на некоторых из них такие дарственные подписи, которые будут характеризовать его впечатление о нашей встрече и беседе.

И действительно, спустя несколько дней после нашей встречи в Смитсонианском институте,  он выполнил свое обещание: совместно с книгами трехтомника Михаил прислал мне по почте  вышедшую отдельно книгу иллюстраций к нескольким наиболее известных  стихов Высоцкого, а также комплект из семи  виниловых пластинок, выпущенных Шемякиным несколько позже.  На первой странице первого тома «Стихов и Песен» Шемякин написал дарственную надпись: «Генерал-майору Григорию Яковлеву, с почтением – на память от издателя М. Shemiakine, 1990  N.Y.» Дарственная надпись М.М.Шемякина нуждается во внимательном рассмотрении и прочтении. В связи с чем, привожу эту страницу трехтомника и вторую, титульную страницу книги «Стихов и песен» в приложении к этой статье.

К сожалению, события дальнейшего моего пребывания в Вашингтоне сложились так, что нам не пришлось перевести наши встречи на постоянную или периодическую основу. Мы встретились с Михаилом только один раз, и наша встреча проходила в Советском Посольстве на 16 улице города Вашингтона, недалеко от Белого дома. В это же время в Посольство были приглашены по какому-то случаю Р.  Ростропович и Г. Вишневская. Вместе с ними был и М.Шемякин. Однако ему со стороны руководства Посольства было оказано значительно меньше внимания и уделено немного времени. Может быть, по этой причине, или по каким – либо другим причинам Михаил не задержался в Посольстве надолго и не располагал временем и желанием для продолжения наших разговоров и бесед. Однако он узнал меня в зале, после окончания  встречи с великими артистами, подошел ко мне и    поинтересовался, получил ли я пересланные им подарки. Он также  и  спросил: не надо ли что-либо прислать еще.  Я ответил, что мне все его подарки очень понравились, и я благодарен не только за подарки, но и за сам факт нашей с ним встречи, которую я  надолго запомню. Однако он, в дополнении к нашему разговору, спросил о моем мнении о его иллюстрациях к восьми стихам Высоцкого.  Я ответил, что представленные в приложении  картины — иллюстрации к трехтомнику стихов и песен Высоцкого весьма оригинальны и требуют долгого осмысливания и философского размышления. Все они достаточно  оригинальные и  несколько необычные по моим понятиям.  Шемякин сказал, что сам понимает недостаточность их количества, что явно недостаточно, чтобы хотя бы немного  проиллюстрировать творчество своего друга. Поэтому у него имеются планы существенно увеличить количество иллюстраций  и хотя бы довести их количество до 30-50  рисунков. Он сказал, что сейчас он готовит очень сложную работу – 43 иллюстрации к стихотворениям Володи. Из них только восемь было сделано раньше, остальные новые. Планируется, что они войдут в однотомник Высоцкого, которое готовит издательство «Vita Nova». Они делают такие супер высококачественные книги – переплёт из настоящей кожи, золотой обрез. Книга должна выйти в 2000-х годах, но из-за перегруженности работой над другими проектами выход книги может задержаться. Однако подготовка и издание книги иллюстраций стихов и песен Высоцкого это его долг перед Владимиром Семеновичем, и он надеется  его с честью выполнить.

Яковлев Григорий Дмитриевич,

Генерал-майор (в отставке), Атташе по вопросам обороны при Посольстве СССР в США (1989-1992 гг.).

Постоянный представитель начальника Генерального штаба ВС СССР и ВС России в ВШК СБ ООН в Нью-Йорке, США , 1989-1992 гг.,

Профессор Военной Академии наук России.

Январь  2017 года,

Москва

 «Защитники, вперед!» – это командные соревнования среди учащихся 1-4 классов. Сначала команды школьников соревнуются на муниципальном и региональном этапах, а августе в ВДЦ «Орленок» планируется провести Финал игры. Причем  состязания проводятся по нескольким направлениям дополнительного образования детей – это безопасность дорожного движения, робототехника, самбо, экологическая безопасность, творчество и другие.

По словам ребят, одним из самых интересных этапов Игры стало прохождение станции «Защитники — экологи», где участникам необходимо было очистить морскую поверхность от загрязнений с помощью специальных роботов.

Данная спортивно-образовательная игра направлена в первую очередь на гражданское и патриотическое воспитание школьников, пропаганду здорового образа жизни и формирование позитивных жизненных установок.

Кроме этого 14 января прошло совещание с заместителем Министра образования и науки Российской Федерации В.Ш. Кагановым, где обсудили перспективы развития данного проекта и то,  каким образом будет развиваться игра в России и за рубежом. В совещании также приняли участие руководители образовательных центров г. Москвы, представители министерств образования регионов, бизнес-структур, общественных деятелей, спортсменов.

 «Самое главное, что уже на этом этапе, первом, объединились многие организации и ведомства, частный бизнес, и университеты, и школы. Ведь основной смысл этой программы в том, что каждый ребенок приобретает определенные навыки и одновременно учится в команде сверстников занять свою нишу, свою роль, чтобы вместе решать серьезные задачи», — отметил В.Ш. Каганов.

http://минобрнауки.рф/m/пресс-центр/9426