- Валентин Юрьевич, получается следующая вещь: Бреттон-Вудс умер, а МВФ продолжил свою жизнь. Но не является ли крах Бреттон-Вудса – смертельной угрозой для Фонда?

Валентин КАТАСОНОВ. Отличие двух систем сводилось к двум ключевым моментам. Во-первых, в старой системе деньги сохраняли свою связь с золотом, а в новой системе эта связь полностью оборвалась, деньги из товара окончательно превратились в знаки (сначала бумажные, а позднее электронные). Во-вторых, в старой системе устанавливались фиксированные обменные курсы валют, а в новой системе курсы валют стали плавающими. Ради того, чтобы поддерживать устойчивые (постоянные) курсы валют и был создан Международный валютный фонд. В любом учебнике можно прочитать: валютный курс денежной единицы напрямую зависит от состояния платежного баланса страны. С этим трудно спорить. Действительно, если платежный баланс страны начинает сводиться с большим положительным сальдо, то курс валюты данной страны растет. Наоборот, если платежный баланс уходит в минус (становится дефицитным), то курс денежной единицы падает. Конечно, в рамках Бреттон-Вудской системы главная ответственность за стабильность платежного баланса и валютного курса денежной единицы должна была нести сама страна. Например, при угрозе образования дефицита платежного баланса сокращая свой импорт и стимулируя экспорт товаров и услуг. Или компенсируя дефицит торгового баланса притоком иностранного капитала в виде прямых и портфельных инвестиций и внешних займов. Так, вот МВФ в системе Бреттон-Вудса был «спасателем последней инстанции»: если страна исчерпывала свои внутренние возможности для выравнивания платежного баланса, а внешних инвесторов и кредиторов не находилось, тогда на сцену должен был выходить Международный валютный фонд. Он должен был предоставлять кредиты стране с дефицитным платежным балансом с целью поддержания валютного курса ее денежной единицы на заданном уровне. Одни словом, Фонд знал, чем ему заниматься, он чувствовал свою нужность. Хотя, конечно, бывали случаи, когда даже помощь Фонда не помогала, отдельным странам по согласованию с Фондом приходилось проводить девальвации своих денежных единиц, т.е. в законодательном порядке понижать валютный и золотой паритет своих денег.

На прошлой неделе было объявлено о слиянии британско-голландской Shell и британской же BG Group. Точнее, речь идёт о поглощении BG со стороны Shell через, как это часто бывает, достаточно сложную схему: акционеры BG получат за свои акции как деньги, так и акции Shell, которых в результате им достанется 19%. BG Group была оценена в 70 млрд долл., что в 1,5 раза выше рыночной цены. Правда, за последние месяцы котировки компании снизились на 28%.

Официальные лица по обе стороны Атлантики в качестве главного аргумента в пользу договора называют цифру в 100 млрд. долл. Якобы на такую сумму увеличится совокупный ВВП США и 28 стран-членов ЕС. Никто до сих пор не дал внятных объяснений, откуда взялась эта оценка. Даже если бы она была верна, то 100 млрд. долл. по отношению к совокупному ВВП США и ЕС в 2014 году (17,4 трлн. долл. + 18,5 трлн. долл.) – это меньше 0,3%. То есть величина предполагаемого эффекта — на уровне технической погрешности. Видимо, трансатлантический огород городят совсем по другим причинам.

Название данной статьи воспроизводит смысл одного из основных выводов доклада известной консультативной компании McKinsey, посвященной мировой долговой ситуации (доклад был обнародован в феврале 2015 года). В данном докладе рассматривается динамика мирового долга за период 2007-2014 гг. (на основе данных по 47 ведущим странам мира). За период с конца 2007 г. до середины 2014 г. мировой долг увеличился со 142 трлн долл. до 199 трлн долл. Нет сомнений, что сегодня, в апреле 2015 года он уже перевалил за 200 трлн долл. Отношение мирового долга к ВВП выросло за указанный период времени с 269% до 286%. Авторы доклада выражают тревогу: такой динамичный рост мирового долга грозит спровоцировать в любой момент вторую волну мирового финансового кризиса. Возникает вопрос: какая страна может стать эпицентром второй волны мирового кризиса?